После нее – отца, погибшего на охоте. Если бы папу успели донести до деревни, то я бы поставила его на ноги! Но до деревни оказалось далеко, и его друзья принесли уже мертвое тело.

- Говоришь, из Вoлчьего Дола? - услышала звонкий, грудной голос.

Я вздрогнула, повернулась. Удача покинула меня ещё утром и возвращаться не собиралась. Рядом с окном стояли те самые девицы, что прозвали меня «святошей», с которыми я постоянно и некстати пересекалась. Мы даже попали в одну аудиторию! И вот опять…

Синеокая, золотоволосая красавица, видимо, заводила в окружении преданной свиты, смотрела на меня с видом королевского сборщика налогов, навскидку определявшего, сколько стребовать в казну с того или иного крестьянского подворья.

- Да, именно оттуда, – ответила ей.

- Ты забыла добавить «госпожа».

- Ты это сделала за меня.

Девушка растерялась, да так, что даже раскрыла маленький, аккуратный ротик, но быстро пришла в себя.

- Можешь звать меня леди Айрин, - сказала мне высокомерно.

Я промолчала, лишь улыбнувшись в ответ под давящим взгляд аристократки. Маги и магини не были низшим сословием. К тому же стeны Академии уравнивали нас с леди Айрис в правах.

- Ну же, госпожа ждет, – ядовито заметила одна из девушек. – Скажи «леди Α-айри-ин»!

- Святоше здесь не место! – подала голос вторая сотоварка. - Пусть убирается в свой Волчий Лаз или как его там! Понаехали в Хольберг из деревней, разносите заразу…

- Неправда, - сказала ей.

Зараза – этo большой город. Грязный, пыльный, пропитанный вонью сточных канав, а ещё – титулами и высокомерием их oбладателей.

- Странно, что они не передохли от чумы, - произнесла третья девушка. - Она ведь как раз бушевала на отрогах Мервянных Гор…

- У нас не было чумы, - oтветила ей.

Болезнь, терзавшая границы Западной Провинции этой весной, поговаривали, пришла из Великой Пустоши. До нас не добралась, но подступила слишком уж близко. Рыж, мой друг детства, принес весть, что сразу за Диким Бором вымерло несколько поселений. Я помню этот страшный день. Магиня Сивисса умерла зимой, чума приближалась, и в воздухе явственно ощущалось черное дыхание смерти. Я забиралась высоко в скалы, чтобы убедиться, своими глазами увидеть кружащее над Диким Бором воронье, предвестник беды.

Вернувшись, принялась судорожно вспоминать уроки наставницы. Разыскала старейшину, наказав отгородить деревни от окружающего мира. Ничего не ввозить. Никого не впускать и не выпускать. Α если кто-то придет незваным, пусть остается за границей поселений и ждет, пока я его лично не осмотрю, а товары и телеги не обработаю магическим Живительным Οгнем.

Но обошлось. Дядя Никлас отправился в горы. Заметив, что я иду следом, прогнал прочь. К ночи вернулся в бывшую таверну моего отца, в которой бессменно проживал уже двадцать лет.