Майор объехал городок, сделал остановку на северной окраине. Слежка отсутствовала. «А зачем следить, если и так понятно, куда я поеду?»

Он выехал на гравийную дорожку за чертой города и через пару минут оказался у знакомых ворот. Память — странная штука: стоило увидеть, и словно не было этих двух с половиной лет! 17 сентября 1941 года ворота были также настежь, за ними царило такое же запустение. Но в 1941-м северный парк смотрелся лучше. Он был заброшен, не ухожен, но цел. А теперь тут — как Мамай прошел: переломанные деревья, воронки от снарядов, раскуроченная лавочка повисла на толстой ветке и смотрелась весьма странно.

Трупов, конечно, не было, но возникало опасение, что если углубиться в лесистую зону, то можно наткнуться на всякое…

Через пару минут он выбрался к северному парку. Здесь тоже похозяйничала война. Скульптур не осталось, возвышались одни пьедесталы да треснувшие вазоны. Северная сторона дворца тоже сильно пострадала. Купол был пробит в нескольких местах. Зияли провалы, обрушилась часть крыши, наружу торчали обугленные вертикальные балки. От позолоты не осталось и следа, слезла краска, уцелевшие стены смотрелись так, словно их усердно подвергали копчению.

Разбитые фальшколонны, пилястры, осыпавшиеся козырьки над оконными проемами.

Арка в левой части здания, на удивление, сохранилась. Основание пролета было мощным — выдержало несколько артиллерийских попаданий. Вспомнилось, как сыпались на голову элементы перекрытий, когда они уходили отсюда на тех машинах…

Дугообразный купол заметно просел. Волосы шевелились, когда он проезжал под ним. Во внутреннем дворе часть пространства уже расчистили. Олег узнавал предметы антуража, испытывал при этом странное чувство.

Крыльцо сохранилось, напротив него стояла грузовая машина с отброшенным бортом. Знакомые атланты подпирали бельэтаж, но шеренга скульптур понесла потери. А те, что выжили, смотрелись, мягко говоря, не празднично.

Он поставил машину рядом с грузовиком. Смотреть на все это было тяжело. Разбитых ангелов с крылышками стащили в кучу. Валялся перевернутый пьедестал. Вместо газонов и кустарников теперь была пашня. Фонтан подвергся прямым попаданиям, сложился и провалился в землю.

Живописные террасы, спускающиеся к югу, раньше связывали белокаменные лестницы. Сейчас — тропинки, протоптанные между обломками гранита и мрамора. Дворцовая церковь осталась без куполов. Сильно пострадал восточный портик — там взрывом снесло колонны, их обломки валялись в грязи. Прогнулся верхний этаж, который они подпирали. Край здания висел, как стреха над избой. Опасное место огородили дощатым забором.

Павильоны в глубине парка тоже лежали в руинах. Олег отыскал взглядом гараж в низине с правой стороны.