Все как я и думала. Эти твари, растеряв все человеческое, просто перегрызли друг другу глотки. Не останься живых охранников, я вообще бы оставила их тут, пока бы сами не подохли с голоду. Но гражданских бросать было непринято и приходилось проводить такие вот зачистки. Сколько их уже было таких тюрем и шахт-поселений? И везде одно и то же. Трупы и деградировавшие моральные уроды, возомнившие, что они выше закона и имеют право распоряжаться чужими жизнями, калечить и насиловать.

Все также бесшумно мы добрались до входа в столовую. Из помещения доносился хохот и шумное веселье.

Похоже, что зеки праздновали. Откуда только спиртное взяли? А баловались они точно не чайком. Вонь немытых тел и кислого перегара стояла такая, что впору было кислородные маски надевать.

И надели бы, да нет их при себе. А жаль, придется вдыхать эти смрадные ароматы.

Отсчитав на пальцах до трех, я сорвала с пояса дымовую петарду и закинула внутрь. В панике эти придурки стали выскакивать из комнаты по одному. Прямо как по заказу. Мы их тут же аккуратно снимали с бластеров.

Бестолковое стадо.

Дым рассеивался медленно. Насчитав двадцать два трупа, я показала на пальцах, что в комнате осталось минимум восемь.

Вскинув оружие, в сопровождении еще двух мигуми по бокам вошла в комнату, и тут же меня опалил выстрел из мелкоимпульсного бластера. Такие использовали охранники.

Вреда мне, конечно, это не нанесло. Ткань прекрасно отражала такие заряды. Хотя небольшой легкий ожог все же останется. Напротив меня, за опрокинутым столом сидели недостающие потенциальные покойники. Красные помятые лица с выпученными глазами, в которых от перепоя полопались сосуды, смотрели на нас так, словно они пришельцев увидели.

Мы успели выстрелами снять троих, пока эти недоумки не догадались укрыться полностью за металлическими столами.

— Обмен, мигуми, нас на оставшихся охранников, — заверещал прокуренным голосом один из них.

— Сколько охранников ты мне предложишь? — флегматично уточнила я.

Это было важно, потому как четверых мужчин и одну женщину мы еще не обнаружили. К тому же не хватало двух заключенных. Здесь в комнате обнаружилась еще дюжина трупов в черном и один полуживой паренек со следами насилия. Женщин им мало, что ли, было, чтобы еще и своего так извращено поиметь.

Мерзость полная.

Мальчишка стонал и скреб от боли ногтями металлический пол. Бегло осмотрев его повреждения — поморщилась. Вот извращенцы больные. В мире, где женщин в сотни раз больше мужчин, творить такое непотребство. Мерзость!

Кровь на теле паренька бала свежая и еще не подсохшая, ноги изрезаны ножом. Разбита голова. Под ним растекалась внушительная розоватая лужа. Мочевой пузырь не выдержал. Стало паренька, как-то по-человечески, жаль.