Но я уже видела по раздосадованному выражению ее лица, что таковых не обнаружилось.

Выдернув диски-накопители со всем архивом записи с камер, мы двинулись дальше.

Генераторы работали с перебоями. Свет постоянно мигал и периодически потухал на несколько секунд. Это слегка раздражало. В комнате отдыха охраны нашли еще десяток покойников в синих формах с именными нашивками. Еще несколько мужчин встретили свой конец в коридоре. Видимо, пытались спастись, убегая. Только вот куда тут бежать? С астероида не выберешься.

Тела также запаковали по мешкам и сгрузили на доски с навигационным маячком. Портативных грузовых миниплатформ у меня было еще много. Они парили, сложенные высокой стопочкой, за моей спиной. Ну, а пакетов вообще на пару таких тюрем хватит.

Выходя с пропускной зоны первого уровня, я шепотом приказала остальным рассредоточиться вдоль стен. Здесь начинались тюремные камеры. Живых, по всей вероятности, вряд ли найдем, но сюрпризы случаются. Порою тяжелораненые еще опаснее будут. У них от страха и паники башню сносит так, что и на своих с бластерами кидаются. За нами в коридорах оставались лишь платформы с трупами, медленно плывущие к выходу, на посадочную площадку.

Обходя по очереди небольшие комнаты с решетчатыми дверями, мы оценивали масштаб трагедии. Не для заключенных, а для женщин охраны. Первую, совсем еще девочку лет двадцати, сняли с трубы у входа на второй уровень жилых помещений. Женщину долго насиловали. Ноги, почерневшие от синяков и засохшей крови, были неестественно вывернуты. Из одежды остался только болтающийся на талии грязный бывший некогда белым бюстик. Страшное зрелище для неподготовленных людей, но не для нас.

Сколько их уже было, молоденьких и совсем старушек? Смерть настолько плотно вошла в нашу повседневную жизнь, что мы практически перестали обращать на нее внимание.

На лицо погибшей я глянула в последнюю очередь. Перед моими глазами на внутренней стороне серого щита тут же активировалось окно распознавания объектов. На темном голографическом экране замелькали лица, видимые только лишь мне одной.

«Ирвана Крит, 21 год, уроженка Ио, статус охрана» — считала я полученную информацию.

— Упаковывайте, — скомандовала я своим. — И поаккуратнее будьте, не насорите.

Под ногами что-то неприятно чавкнуло, когда девочку уже засасывало в пакет. Вот же, предупредила же, чтобы без грязи. Глянув вниз, поморщилась. Пока девушку вертели, из разрезанной брюшины выпали частично внутренности и именно на них я наступила.

Теперь придется проходить санитарную очистку и нюхать мерзкий аммиачный запах.

— Восемьсот восьмая, вы человека к транспортировке готовите, а не скотину, — раздраженно процедила я сквозь зубы. — Еще раз подобное повторится, получите выговор.