Но также, как и мне, он старается верить мужу, который не заслужил такого доверия.

- Рад, что угодил, - он кивает, доставая телефон. - Я просто напомню ему, что мы ждем, - и его пальцы быстро бегают по экрану. - На всякий случай.

«А случаи всякие бывают», продолжаю за него и понимаю, что это все равно не наш случай. Скорее рак на горе свистнет, чем Марк выполнит обещание, данное нам. Мы же не Ира с Антоном.

Я наблюдаю, как Ромка печатает сообщение, вежливое, без упреков. Такому тону его научил отец для деловой переписки. Ирония ситуации обжигает сильнее горячего чая. С родным отцом он ведет себя, как с посторонним, а ведь мы и правда уже давно чужие.

- Мам, ты попробовала начинку? - Рома указывает вилкой на торт, меняя тему, когда отправляет сообщение. - Я добавил немного апельсинового ликера, как в том ресторане.

- Вкусно, - автоматически отвечаю, хотя во рту только горечь предательства.

- Кстати, - он вдруг оживляется, - папа говорил, что в следующем месяце хочет взять меня с собой в командировку за границу, на выставку оружия, - его глаза блестят, а у меня на сердце резкая тревога. Мне никто ничего об этом не говорил, я впервые слышу. Он что, решил украсть у меня сына? Не отдам. У него есть другой, а у меня всего один. - Если, конечно, у него не сорвется эта сделка.

- Это... Замечательно, - выдавливаю, но кто бы знал, чего мне стоит это мнимое спокойствие. - Ты давно хотел съездить, но вы мне не говорили.

Рома улыбается той самой улыбкой, которую я так любила у его отца в начале наших отношений. Теперь она вызывает только тошноту.

- Да он это сегодня случайно обронил. Надеюсь вспомнит, - а я, что нет.

Когда мы заканчиваем ужин, точнее, его имитацию, я остаюсь одна в гостиной. Смотрю на недоеденный торт, на свечи, которые так и не зажгли. На пустую тарелку, которую так и не занял ""виновник торжества"".

Я убираю все, отправив готовившего сына отдыхать, но эта суета спасает ненадолго. Стоило все закончить, как тишина в доме стала слишком тяжелой.

Иду в спальню и сажусь на край нашей с Марком кровати, пальцы впиваются в шелковое покрывало, оставляя морщины на идеально отглаженной поверхности. Я жду. Смотрю на часы на тумбочке, позолоченные, подарок на десятую годовщину.

Двадцать три сорок семь.

На телефоне ни пропущенных звонков, ни сообщений, только обои с нашей семейной фотографией, сделанной четыре года назад в Сочи. Мы все трое улыбаемся. А после той поездки все пошло рушится."

"Подхожу к окну, резко дергаю штору. Шуршание ткани кажется мне слишком громким. Двор пуст, освещен лишь одним уличным фонарем, который мигает, готовый погаснуть. Ни света фар его машины, ни звука двигателя, ничего. Пустота.

- Ну конечно, - шепчу я, и мое отражение в стекле корчит мне гримасу.