- Да, он старше меня на десять лет, но, боже, какой же он потрясающий! - она прикрывает рот рукой, словно девочка, рассказывающая о первой любви, и оторвавшись от картины, на цыпочках бежит ко мне. - Никаких скандалов, никакого контроля. Однажды я разбила его новенький телефон в пылу ссоры, и знаешь, что он сделал? – машу головой, намекая, что хочу услышать от нее. - Купил новый и сказал: ""Бывает"".

- Да, очень... Терпеливый, - цежу я сквозь зубы, а сама вспоминаю, как однажды утопила его телефон случайно в ведре, и он полоснул меня таким взглядом, что думала разведемся.

Но тогда если не развелись, то теперь уж точно это случится, но так, как я захочу.

- Ага! - она берет печенье с блюдца, откусывает кусочек. Крошки падают на ее белоснежные брюки, но она не замечает.

- Раз уж у нас зашла так речь о нем, может все же расскажешь, как познакомились, что у вас там сложно? – беру вместе с ней печенье, желая узнать все, из первых уст, чтобы решить, как быть дальше.

- О, это было так быстро. Мы познакомились в ""Кристалле"" четыре года назад, - знаю это место, самый модный ночной клуб города. - Я тогда с девчонками отмечала день рождения. Он сидел один у бара, такой загадочный, в этом своем черном костюме...

Я слушаю, как она рассказывает историю, которую я однажды надеюсь забыть, когда разберусь с этим кошмаром.

- И через два часа мы уже были в его пентхаусе, - заканчивает она, подмигивая.

- А в чем сложность, ели все так круто и легко? Женат? - спрашиваю я, удивляясь собственному спокойствию. Ира отмахивается, как от надоедливой мухи.

- Ну, есть какая-то, конечно, - какая-то? Конечно? Я поражаюсь ее наплевательскому тону, - но сейчас мне нужно держаться и не наломать дров, ведь месть – это блюдо, которое подают холодным. - Но детей с ней не заводил, только бизнес. Он же не идиот.

Что? Не заводил? То есть наш сын… Хотя, для нее он мог что угодно придумать. Но от этого не легче. Вот же скотина.

- Понятно, - отвечаю, и она продолжает, размахивая руками, рассказывая про их поездки на Бали, про бриллиантовые серьги, которые он подарил ей на прошлый Новый год, про то, как он обожает Антона, записал его в лучший частный детский сад.

Я сижу и слушаю, но в голове только одна мысль, которая звучит, как набат: Какой же ты козел, Марк.

Пока она говорит, вспоминаю, как он приходил домой под утро, пахнущий чужими духами, и говорил, что застрял в пробке. Как я верила его обещаниям, его клятвам, его ""люблю только тебя"".

Как я могла быть такой слепой?

Нет, так нельзя. Такое прощать нельзя.

Ира замолкает на полуслове, ее брови резко сдвигаются. Она наклоняется ко мне, пальцы сжимают край столешницы так, что ногти белеют от напряжения.

- Альбина, ты вообще меня слушаешь? Или я здесь в пустоту разговариваю?

Я медленно поднимаю взгляд от картины.