Свой отчаянный безумный крик, свои слова. Те, что Егору орала, когда просила отпустить.

Все поплыло перед глазами, закружилось, будто снова неслась по гостиной. Падала, вскакивала… Потом Харин… И снова этот непереносимый тошнотворный запах собственного пота, смешанного с удушающим железистым запахом крови. Так явно… Снова он заполнил ее всю. Всю до отказа. Желудок, легкие, глотку, нос, рот…

Много лет забыть его не могла. Несколько лет он ее преследовал. В носу стоял. В голове. И вот опять. Будто снова в то время, как в ледяную воду, окунули. Искупали в собственной желчи. Невозможно горькой — не переваришь, не проглотишь.

Воспоминания больные подкатили к горлу рвотой. Едва успела до ванной добежать и над раковиной склониться, стало рвать. В глазах потемнело, и в этой темноте Марина поначалу потерялась. Не понимала, откуда слышала звуки.

То ли из прошлого, то ли сейчас Мажарин ей что-то говорил.

Потом почувствовала на лице ледяную воду, и пробежавший по телу озноб вернул в реальность. Отпустило.

Отпустило до слабости в ногах. Колени подогнулись, но Сергей удержал, подхватил на руки и отнес на ближайший диван, в кабинет.

— Мариша, подожди, я сейчас.

Ее трясло как от холода. Хотел принести плед и согреть, но не смог отойти."

"Прижал к себе, погладил по спине, подождав, пока она немного успокоится. И самого тошнило так, что проблеваться бы. Всю муть со дна души поднял, весь осадок. Горло им забил и легкие. Все, что тогда пережил, на зубах песком заскрипело.

Когда Марина немного расслабилась, ненадолго оставил ее. Принес плед и горячий чай.

Укутал плечи, она притихла, глядя на него покрасневшими глазами.

Сел рядом и, замерев, посмотрел ей в лицо. Сквозь волну ненависти и застарелой ржавой боли, сквозь изгибы собственной рваной души он увидел, что стояло в ее глазах.

Потому что об этом чувстве, явственно проступающем на измученном лице, он знал все.

Боль. Огромная. Застывшая. Залитая в нее расплавленным свинцом. Закаменелая.

Про боль он знал все.

Какой она бывает верной. Хочешь, чтобы бросила, оставила, а она не оставляет — всегда с тобой.

Какой ненасытной, рычащей и требовательной может быть — как страстная любовница. До конца выжирает. Только решил, что расплатился, а она снова приходит забирать долги.

Знал все ее отголоски. Стон. Звон. Визг. Плачь. Вой.

Можно подумать, будто что-то произошло с Мариной за то время, пока не виделись.

Что-то случилось, оставив в ней этот застывший след. Но, нет.

Она именно на него так реагировала. На его прикосновения, на его взгляд, на любое его слово.

Коснулся щеки, и она сразу чуть отклонилась, словно не могла выносить эти еле ощутимые касания. Положил руки на плечи, а она вздрогнула, как от удара. Нет, она на него реагировала, на каждый жест.