Но если шанс отыграться предоставляет сама судьба? Как отказать себе в этом удовольствии?

— По кускам буду рвать. Зубами вены перекусывать. Как ты мне. Даже не сомневайся.

— Буду.

Капля крови упала на пустую тарелку. Увидев это, Марина быстро прижала к носу скомканную в руке бумажную салфетку.

— Мариночка, дорогая… — засуетился жених, тем самым снова вызвав у Мажарина снисходительную улыбку.

— Все нормально, — сказала спокойно она. — Ты же знаешь, со мной такое бывает.

— Закажи мне лучше холодной воды. А лучше воды со льдом.

— Марина, — тронул за лицо, и она дернула головой.

Разозлилась. Все так ужасно и стыдно, а Матвей вместо того, чтобы сделать то, о чем его попросили, и успокоиться, еще больше привлекал внимание. Ставил ее в неловкое положение. Все его жесты, будто заботливые, были абсолютно лишними и ненужными. Сейчас точно не повод активно демонстрировать свою привязанность. Сейчас самое время оставить ее в покое. Дать ей возможность прийти в себя и самой справиться со своей проблемой.

Мажарин взбесился. Хотя ничего такого вроде бы не должен был чувствовать… Но взбесился."

"Неужели этот утырок не видел, что ей неловко? Неужели не понимал, что сейчас не нужно к ней лезть?

Раньше, чем подумал, должен ли, уместно ли, поднялся с места и сделал так, как сама Маринка не сделает.

Марина замерла, не успев возмутиться. Потому что он тронул ее и словно парализовал. Нет, это не волна мурашек или приятное ощущение, которое не хочется терять, это парализация всего тела. Что ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Мажарину, чтобы кровь остановить, и руку вверх поднимать не нужно. Только коснулся и, кажется, она сама в жилах застыла.

Держал ее руку дольше, чем нужно. Не мог отпустить. Словно примагнитило, приклеило. И этот щелчок в голове, узнаваемый. Одно прикосновение — и мозги поплыли, пальцы сильнее сжались на тонком запястье.

— У тебя часы стоят.

— Что?

— Часы остановились.

— Да, я видела…

— Так и не переросла?

Не удержался. Когда убирал вторую руку с подбородка, скользнул пальцами по шее.

И как током всего пробило. Закололо. Заныло все внутри по ней. Диким зверем завыло…

— Я так соскучился по тебе, — шепотом. Еле слышно. — Смертельно соскучился.

— Это даже не шепот, а что-то сказанное внутри себя, едва шевелящимися губами, но хорошо слышное ей одной.

Выдохнув, сел на свое место. И началось мученье. Не мог на нее спокойно смотреть. Зная, какая она и как все у них было, все равно не мог на нее спокойно смотреть. И в голове сами собой возникли тысячи вариантов, как остаться с ней наедине. Насрать на все… Просто взять ее, схватить и уволочь. Этот мягкотелый ублюдок не пикнет и никак его не остановит, если даже попытается.

— Простите, я сейчас.