Мусор ты для нее, понимаешь? Хотя сказала, что, красив, как бог… а живешь в дерьме. Не для тебя она. Никогда она с тобой не будет. Но ты не расстраивайся, бабы все бляди. С этим ничего не поделаешь. Говорю, нравишься ты мне, я человек без комплексов, можешь к нам присоединиться, устроим тройничок. Будем трахать ее вместе. Иногда же можно.

И все, что так яростно сдерживал, хлынуло в него. Кажется, изнутри разорвало.

Одурманенный невероятной дозой пошлости и грязи, Мажарин на секунду прикрыл глаза. Всего лишь на секунду, уплывая из этой дерьмовой реальности, и адская физическая боль накрыла душевные страдания.

Как саваном. Похоронив под собой.

Не Егорка трубой его ударил, не это унылое говно. Кто-то из охраны ударил такой же стальной трубой по ногам.

— А говорил, на колени не встанешь… встал… — донеслось до затуманенного болевым шоком сознания.

Оно еще было при нем, помутненное сознание. Мажарин еще упирался ладонями в землю, еще не падал, хотя понимал, что на ноги уже не встанет.

На сломанных ногах только в кино бегают.

Тело взмокло, став липким от пота. Больная агония охватила каждую клеточку. Это была только первая волна.

— Встал же… а говорил, на колени не встанешь…

Уже не понимал, то ли повторяли ему фразу, то ли она застряла у него в сознании.

Не вы меня на колени поставили, ублюдки гребаные… хоть и ноги сломали… не вы… моя

Мариша… ее слова… моя любимая девочка на колени меня поставила… разорвала…

И от каждого нового удара чувства перекрашивались. Все, что испытывал к ней, стало черными от этой дикой боли и кровью навсегда запечаталось.

Теплая, она хлынула из горла в рот и пенисто залила подбородок.

А потом больше ничего.

Глава 11

Прошло семь лет.

— Боже, — улыбнулась Марина, взяла цветы и подставила щеку для поцелуя. — Красивые.

Но все равно, Матвей, не стоило.

— Как это не стоило?

— Подожди минутку, я быстро отнесу их домой.

— Бери с собой. Такси ждет, мы и так опаздываем.

— Я быстро. Минутку. Туда и обратно. Не хочется тащить их с собой, боюсь, завянут. —

Вернулась в дом, поднялась по лестнице на несколько пролетов выше и положила цветы под дверь. Не под свою. Сама жила на пятом этаже.

Господи, как она ненавидела белый цвет! Не переваривала!

А он розы притащил белые. Ослепительно белые, аж смотреть больно. И где только такие нашел?

Выйдя из подъезда, Марина быстро подошла к машине, юркнула в распахнутую дверцу.

Матвей, довольно вздохнув, уселся рядом.

— Нужно о таких вещах предупреждать заранее, — мягким холодком выразила свое недовольство. — Я не люблю торопиться и не люблю опаздывать. Столько дел сегодня было. И я устала. Собеседник из меня сейчас не очень.

— Мариночка, не ворчи, пожалуйста.