Что за подружка такая?

— Каникулы же, вот гульки и начались. Они близко не так давно стали общаться.

— Ясно. Отдыхают, в общем, девахи.

— Отдыхают, — без радости кивнул Савин, — а мне только и смотри, чтобы их по кускам где-нибудь не собирать. Родители же на даче сейчас живут, так эти вовсю развлекаются. Свобода, блин.

— Свобода — это хорошо, — улыбнулся Сергей своим мыслям и снова бросил взгляд на соседний столик.

Марина потягивала коктейль через трубочку и с легкой улыбкой слушала Нинкину болтовню.

Посмотри на меня. Посмотри…

Она словно услышала и посмотрела. Глазами не бегала. Как глянула на него, так спокойно и застыла. Мажарин усмехнулся и отпустил ее взгляд.

— Нин, а кто это рядом с братиком твоим? Здоровый, который в проходе меня зажал…

— А-а, это Серега Мажарин, друган Витькин. Учились вместе. Любовь всей моей жизни.

— Правда? — переспросила Марина, вдруг почувствовав непонятное для себя самой недовольство.

— Шучу, конечно. Лет в шестнадцать я в него была страшно влюблена. Чистой и искренней любовью. А потом увидела, как он в парке лапает какую-то телку, и любовь прошла.

— Ну да… телку лапает… какая теперь любовь…

Марина затянулась сигаретой и, снова поймав на себе взгляд Мажарина, выпустила струйку дыма. Точно ему. А он это понял и, как оскалившись, чуть приподняв верхнюю губу, обнажая зубы.

Она улыбнулась. Ему.

— А сейчас у него есть кто-нибудь? — продолжала с интересом расспрашивать подругу.

— У Сереги?

— Угу.

— Нет. Ну, как… блядствует… как все.

— Оно и видно.

— Что видно?

— Что девки постоянной нет. Голодный.

— Он всегда голодный, — посмеялась Нина.

— Может, мне с ним поблядствовать?

— Это вопрос, я так понимаю, риторический, — ухмыльнулась подруга. И вдруг заявила со скучным вздохом: — А я себе хочу мужика.

— Чего? — Марина посмотрела на нее с удивлением.

— Взрослого. Чтобы с деньгами.

— Дура.

— Почему это?"

"— Потому что. Зачем тебе мужик? Тебе двадцать один год.

— Ну, знаешь, это тебе легко говорить… — начала было разглагольствовать Нина.

Но Марина оборвала ее:

— Подожди, с братом поговорю. Задолбал уже…

— Видишь, как переживает. Где ты и что ты… Моему похрен, вон хлещет пиво с Мажарой и хоть бы хны. Все нормальные братья за сестер переживают, а моему плевать вообще.

— Угу, мой-то переживает, аж лысина потеет, — хмыкнула Маринка, вспомнив, как забавно розовеет у Егора бритая голова, когда он нервничает или злится. — Посиди, я выйду поговорю, а то этот дебил сейчас машину со зла за мной пригонит.

— Давай, конечно, — вздохнула Нина.

Марина вышла на улицу и отошла подальше от входа. Прикурила новую сигарету и крепко затянулась, прежде чем набрать номер брата.