Митька, старший племянник Мажарина, помогал маленькой Веронике лепить снеговика. Тимошка барахтался в сугробе вместе с собакой, будто купался.

— Сереж, загоняй этот табор домой, ужинать пора.

— Не хотят, — засмеялся муж, вытряхивая снег из капюшона семилетнего сына.

— Мам, ну еще немного! На улице так классно! — заголосил Сашка, протестуя."

"— Угу, классно… Вы все мокрые, не дай бог простудитесь.

— Не простудимся! — обещал сын, словно простудится он или нет, зависело только от его обещания.

— Ладно, — улыбнулась Марина, пригнувшись. — Целуй маму.

Саша звонко чмокнул ее в щеку.

— Спасибо, мамочка! — счастливо крикнул он и побежал к двоюродным братьям.

Димку и Тимошку отправили к ним погостить. Жаль только, что зимние каникулы такие короткие, и на днях племянников уже заберут обратно в Питер. Они были очень дружны с их сыном, относились к нему, будто он им брат родной, и просто обожали крошку Веронику. Хорошо бы вот так на всю жизнь. Чтобы они, будучи взрослыми, чувствовали друг к другу такое же родство.

Марина понимала нежелание детей заходить в дом. Зима не так часто балует погожими для долгих прогулок деньками, а сегодня погода и правда выдалась чудесная.

Снег валил хлопьями, пышно нависая на еловых ветках. Он золотился под мягким светом фонарей и темнел до глубокой синевы в тени. Влажный, липкий, хрустящий, он так и просился в руки. Марина сгребла полные пригоршни, скатала снежок и бросила в мужа.

Получив удар в грудь, Сергей тут же призвал на помощь сына:

— Шурик! Нас атакуют!

— Тима, помогай! — крикнула Марина, отбегая подальше и комкая в руках новый Снежный снаряд.

Завязалась нешуточная перестрелка, в которой уже через минуту не было понятно, кто нападал, а кто оборонялся. Проигравших в этой битве не случилось, выигравших тоже. Все довольные и усталые поплелись в дом, по пути стряхивая налипшие подтаявшие комья с рукавиц и вытряхивая снег из капюшонов курток.

— Дима, только одежду в шкаф не убирайте, все сушить.

— Хорошо, — откликнулся Дима, обещая проконтролировать малышню.

— Кошмар, Димка басит как — голос уже ломается.

— Тринадцать лет пацану, что ты хочешь. Скоро и наш басить начнет.

— Ой, скоро… — отмахнулась Марина, а потом подумала: и правда — скоро. Семь лет их сыну.

Четыре — дочери. Пролетели годы, не боясь можно сказать, как один день. Не успеют оглянуться — совсем дети вырастут.

Мажарин остановил жену на пороге. Ему вдруг захотелось поцеловать ее такую.

Раскрасневшуюся, с блестящими глазами и запутавшимися в волосах снежинками. Он скинул перчатки и схватил ее лицо в ладони. Марина засмеялась за мгновение до поцелуя, и ее смешок, будто снежинка, растаял от касаний его горячих губ.

Они зашли в теплый дом.