— А это твоя невеста? — спросил Дима у Сергея.

— Да, — улыбнулся Мажарин.

— А почему без свадебного платья? — засмеялся мальчик.

— Ой, Митька, юморист нашелся, ешь не отвлекайся, — одернула Людмила Захаровна.

— Отдыхающие наши чего с собой детей не взяли?

— Ой, Сереж, да собирались сначала с детьми, а потом передумали. Пусть сами отдыхают. Да и мне не по себе стало, как представила, что дом пустой будет.

— А так всегда. С ними шум-гам, покоя хочется, а хоть на день увезут куда, душа не на месте, не хватает чего-то. Привыкли уже всем табором жить, — поддержал жену Евгений Семенович, и в его голосе проступила нескрываемая теплота. Он протянул руку через стол и потрепал по волосам младшего внука: — Да, Тимошка?"

"— Угу, — кивнул мальчик, уплетая суп.

— Тимофей у нас скромный мальчик, сами не знаем, правда, в кого, — засмеялась Людмила Захаровна.

— Люд, сколько ты нас голодом будешь морить? — поторопил жену Евгений Семенович.

— Все уже, все, накрываю!

— Давайте я помогу, — предложила Марина, поднимаясь из-за стола.

— Нет-нет, сиди, я сама, — уверенно отказалась Людмила Захаровна, кладя руку на ее плечо и снова прижимая гостью к стулу.

Ужин, как показалось Марине, прошел быстро. Наверное, потому что она была очень голодна — ничего ж практически с утра не ела. Поэтому только еда и запомнилась: невероятно нежный бефстроганов, сельдь под шубой, запеченные в духовке овощи, пирог с капустой и цыпленок табака с невероятно хрустящей корочкой. Остальное словно протекло мимо. Она, как и внуки

Людмилы Захаровны, только ела, а в разговорах лишь поддакивала или качала головой.

Уложить детей сразу после ужина, конечно, не удалось — им тоже хотелось и внимания, и общения. Все перебрались в гостиную: Мажарин и

Евгений Семенович с коньяком, Марина и Людмила Захаровна с чаем.

Ветер за окном бесился. Дождь разошелся, постепенно превратившись в град.

Периодически стекла трещали и звенели — как будто кто-то горстями кидал в них мерзлые горошины. Деревья роптали, возмущенно гудя. Все оживилось звуками.

Стук, вой, грохот, скрип, словно стон…

Наблюдая за дьявольским ненастьем, Марина нависла над подоконником.

Мальчишки, повторяя за ней, тоже прилипли к окнам, но вскоре потеряли интерес. Небо было совершенно черным, свет фонарей рябил от дождя и града — ничего особо не разглядишь.

— Ребят, пойдемте спать, пора, поздно уже, — строже и громче сказала Людмила Захаровна.

Внуки, пытаясь протестовать, все же поплелись за бабушкой. Марина, глядя на них, улыбнулась.

Дети — маленькие, странные, пока чуждые ей существа. Жизнерадостные, они не попадают под влияние природы, их еще не одолевает меланхоличное настроение, не разъедает неопределенная унылая тоска. Не боятся они перспектив и планов.