Но желательно, чтобы она соприкасалась с телом.

– И что она делает? – поинтересовалась, забирая из рук Лиарона булавку и рассматривая ее.

– Улавливает дурные намерения и слегка нагревается. То есть если ты разговариваешь со зверо и булавка нагрелась, значит, он что-то против тебя замышляет.

Кивнув, я вернула булавку в руки Лиарона, подумав, что нужно все тщательным образом запомнить – всё-таки только полный глупец отказался бы от дополнительной защиты.

В тот вечер мы еще долго разговаривали с Лиароном, а потом пошли в тренировочный зал – танцевать. В местных танцах не было ничего сложного – все они неуловимо походили на знакомый каждому землянину вальс.

Конечно, была парочка танцев с различными прихлопами и притопами, но Лиарон сразу сказал, что танцевать подобное любит больше молодежь. Но он все равно научил меня им. На всякий случай.

Танцы с Лиароном вызывали во мне множество эмоций. Нельзя остаться равнодушной, когда тебя прижимают близко к твердому телу сильные руки. Каждый вечер я возвращалась в комнату возбужденной, с колотящимся сердцем и красным лицом. Ныряя в ванну, прикрывала глаза и снова словно оказывалась в крепких объятиях.

Иногда мне казалось, что я так ничему и не научилась. Днем ко мне иногда заходила слегка притихшая в последнее время Рика, и я пыталась повторить с ней все, чему учил меня Лиарон. Танцуя с Рикой, я ощущала себя коровой на льду! С Лиароном мне казалось, что я парю, лечу, растворяюсь в музыке, становясь легким перышком. Без него все это куда-то пропадало. Я забывала, как нужно ставить ноги, в какую сторону наклонять голову, в каком положении держать руки. Казалось, мое тело отчего-то мгновенно становилось деревянным.

Это удручало. Но вечером, когда музыка снова заполняла зал, а он обнимал меня, я забывала обо всем.

Мне кажется, не только мне нравились эти вечера. В последние дни он ничему не учил меня, просто держал в объятиях, кружа по залу. А я не спрашивала, делая вид, что так и надо.

Вечер перед нашим отъездом напоминал мне сумасшедший дом. Всегда спокойная и холодная Герда будто с цепи сорвалась. Она проверяла все, до чего могла дотянуться. Перебирала уже сложенные платья, белье, обувь, заново все укладывая и поясняя, что, когда и с чем надевать.

– Герда, а ты разве не едешь? – спросила у нее, присаживаясь на кровать.

– Как это не еду? – Герда хмуро глянула на меня. – Конечно, еду. Как же вы там без меня?

Я от такого даже не сразу нашлась, что сказать.

– Тогда я не понимаю всей этой… паники, – сказала, принимаясь распускать волосы.

Герда на это ничего не ответила, просто вздохнула, наградив меня суровым взглядом. Минут через пятнадцать она закончила и направилась к выходу, но прежде, чем покинуть мою комнату, остановилась и повернулась.