Гнев набирает обороты, хочется начать убивать прямо сейчас. Содрать кожу с ее ублюдочного отца за то, что позволил, и поломать все, что можно, Баю. Оставив гнить в подвале, как собаку.

— Он изнасиловал тебя тогда? Только «да» или «нет»!

— Нет! — агрессивно выдает Василиса. — Если ты имеешь в виду проникновения его члена в меня, — пренебрежительно кидает она мне.

— Не надо вот этого цинизма, девочка моя, — тихо прошу ее. — Поверь, я не наслаждаюсь подробностями, меня словно изнутри облили серной кислотой. Дело не в этом. Ты просто должна отдать это все мне и отпустить, — тяну ее к себе, целую сладкие губы, надавливаю на затылок, снова укладывая себе на плечо, и глажу по волосам.

— В общем еще полгода он приходил, когда отца не было дома, лапал везде и дрочил на меня.

Бл*дь! Сука! Как же это… Стискиваю челюсть, пытаясь переварить.

— Я сбегала раз десять. Далеко не убегала, максимум через час меня вылавливали его псы и возвращали назад. В последний мой побег из дома Бай отхлестал меня по щекам и сказал, что если хочу остаться такой же красивой и вменяемой, то лучше не злить его.

Я отрежу ему руки, которые посмели трогать и тем более бить!

— Дальше. Как ты оказалась у него?"

"— В день моего совершеннолетия он приехал с подарками. Мне – серьги с бриллиантами и браслет, отцу – пачку денег. Тогда я еще не понимала, что эти деньги за меня. Меня продали. Бай одел меня в новое платье и увёз в свой клуб, где для нас был накрыт стол. Он насильно заливал в меня алкоголь и рассказывал, что теперь я живу по его правилам. В тот день он меня изнасиловал по-настоящему.

Я кричала, била его, царапала, кусала, за что снова и снова получала по лицу, но он не останавливался… Он и правда поселил меня в квартире. В комплексе рядом с клубом и купил вступительные экзамены в университет. Сначала я игнорировала все, что он мне давал. Не ела, не пила, в институт не ходила, просто лежала на кровати или на полу и смотрела в потолок. Бай не отреагировал, приходил, насиловал меня и уходил, думая, что это мои капризы. Так и сказал своим шавкам, которые меня охраняли: захочет жрать – поест. Я стала медленно умирать, тела не чувствовала, сознание путалось, и я была рада. Может, и вышла бы в окно, полетала, но, к сожалению, это был третий этаж, и на окнах решетки.

Когда я потеряла сознание, Бай закрыл меня в клинике, где, естественно, посадили на капельницы и привели в норму. Я пыталась разговаривать с врачами, объяснить им, что меня удерживают силой, просила вызвать полицию, но никто не обращал внимания. Все там были слепыми и глухими, за это им щедро платили или запугивали.