Можешь считать меня сумасшедшей, но я чувствую его запах.

— Где записка?

Мне нужно ее видеть, мне нужно понимать, что, мать вашу, происходит. Ни один посторонний не может попасть в этот дом. Я в этом уверен, это просто невозможно. Сорвусь с места снимать записи камер, наведу шороху – спугну того, кто запустил в дом постороннего. Сжимаю кулаки до боли, пытаясь все переварить.

— В комнате, но это неважно. Понимаю, что это не твои заботы и мои страхи – это мои проблемы, но теперь я не чувствую себя в безопасности. Мне страшно, я боюсь и прошу защиты, — с каждым словом ее голос становится тише и обреченнее.

А мне мало этих ее ничтожных признаний, мне нужно знать все. Даже больше, даже то, что не имеет отношения к делу.

Поднимаюсь с места, мне нужно смотреть ей в глаза. Подхожу сзади, снова недопустимо близко. Недопустимо для нее и очень мало для меня.

Ее спина напрягается, глубоко втягиваю жасминовый запах, но не касаюсь.

Не имею права без разрешения.

— Мне нужно знать все, чтобы действовать разумно, — стараюсь говорить спокойно.

— Достаточно того, что я сказала. Твоя задача – обеспечить безопасность этого дома.

Большего не прошу.

Черт! Ну вот как мне из нее все вытянуть? Нет, я могу, конечно. Но, боюсь, мои методы снова ее «изнасилуют».

— Покажи мне записку, — настаиваю я. — Кто этот мужчина и почему ты его боишься? Я, в конце концов, должен понимать, с кем имею дело. Василиса, пожалуйста, — выдыхаю в ее волосы.

— В записке нет ничего такого, что раскрывает его. Это больше триггер для меня, чтобы понимала, что он меня нашел. Мужчина так себе… Сошка, по сравнению с твоими возможностями. Он меня… — замолкает, слышу, как судорожно вдыхает, сглатывает.

— Скажем так, он сильно меня обидел. Он считает себя сильным мира сего и упивается своей властью. Это неважно, просто огради этот дом от его вторжений. Это же входит в твои обязанности?

— Он тебя…

Сука! Боюсь озвучить свои догадки вслух. Если это так… Пи*дец!

— Он меня… — выдыхает Василиса.

Все. Меня переклинивает. В глазах темнеет. Зажмуриваюсь, теряя ориентацию. Поднимаю руки, чтобы обхватить ее плечи, но так и застываю. Отхожу от девочки, сжимаю переносицу.

И вот теперь мне нужно много подробностей.

И я их узнаю, плевать на методы. Я еще не закончил с ней разговор. Нет, я, конечно, навел справки про так называемого отца. Опустившаяся мразь. Бывший наркоман, сейчас бухает по-черному, сидел, весь в долгах и болезнях… Скоро загнется. Но, похоже, я не слишком глубоко копал и много упустил…

— Иди в свою комнату, я посмотрю камеры. Ничего не бойся. Тебя никто не тронет, — обещаю ей.

— Можно я останусь в твоем кабинете? — просит она, разворачиваясь ко мне. И вот теперь я могу считывать ее эмоции.