Целую ее пальчики, чувствуя, как они оживают, начиная гладить мои скулы. Да, вот так. Оживай, моя девочка.

А ведь она так просила меня сегодня не уходить…

— Прости меня, малышка.

— За что?

— За то, что все это допустил.

— Ты не виноват.

— Виноват. Но все… Все позади. Нет больше твоих страхов. Бая больше нет. Тебя никто не преследует. Ты можешь жить и дышать спокойно.

— Как нет? — немного ошарашенно спрашивает она.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Кивает. И я благодарен ей за то, что она не спрашивает подробностей.

Эта падаль, конечно, еще дышит, загрязняя воздух своим смрадом. Но он уже не выйдет живым из подвала."

"— Люблю тебя, — хриплю я. Выходит болезненно, внутри что-то рвется, словно впервые ей признаюсь. Наверное, я впервые осознаю, что люблю ее настолько глубоко.

— Не оставляй меня больше одну, — тоже шепчет Василиса, обнимая за шею.

— Завтра я отвезу тебя в усадьбу к Дарине, к Любе, Марк там, полечишь его. Я оставлю тебя в этой крепости, ненадолго, и все.

— Тебе этот очень надо?

— Жизненно необходимо, или я не смогу нормально существовать.

Да, мне жизненно необходимо казнить Бая самому. Это дело принципа, иначе не будет покоя. Нужно выплеснуть накопившуюся жажду крови. Не могу я так это оставить, не могу доверить это Демону или его людям. Мне принципиально посмотреть ему в глаза, чтобы осознал, за что он сдыхает.

— Хорошо, — кивает Василиса. — Иди ко мне. Мне холодно без тебя, — так отчаянно просит она.

Поднимаюсь, зарываюсь в ее волосы, целую. Целую то долго, то нежно, то грубо, пью ее всхлипы и стоны, одновременно разрывая на ней майку. Василиса не пугается моих агрессивных порывов, наоборот, кусает мои губы, забирается под мою футболку, царапая грудь, подогревая наше животное сумасшествие. Нам так нужно, чтобы выплеснуть всю боль.

Во мне столько нежности и любви к ней, но я показываю их сегодня слишком эмоционально. Раньше сдерживался, боясь спугнуть, навредить, сделать больно, а сейчас не могу, мне хочется это болезненной страсти.

— Ты тормози меня, если что. Мои тормоза сейчас не работают, — предупреждаю ее.

Василиса не отвечает, только дергает мой ремень, расстегивая его.

Срываю с нее маечку, заваливаю на диван, хватаю шортики, сдергиваю вместе с трусиками.

— Раздвинь ноги. Да, вот так, — удовлетворённо рычу, когда она раскрывается, скользя по мне поплывшим пьяным взглядом. Моя красивая кошечка выгибается от нетерпения, содрогается, хотя я сейчас не трогаю.

Снимаю футболку, брюки, боксеры, накрываю Василису своим телом, спускаюсь поцелуями к шее, покусывая кожу, ощущая, как ее ножки обхватывают мой торс, как дрожит ее тело, как рвется дыхание.

Девочка просит большего.

Ее губы отыскивают мои, и я срываюсь с агрессивным стоном. Резко, под ее вскрик, переворачиваю Василису, усаживая на себя сверху.