– А ты в какую сторону направиться решил?

– Сейчас к шоссе, – сказал Борович и посмотрел на наручные часы. – Там мой человек на машине должен появиться.

– Эй, Сидоренко! – крикнул Оселедец в сторону навеса над длинным столом. – Возьми с пяток хлопцев, со мной пойдешь.

Борович сдержал взволнованный выдох.

«Хорошо получилось, что Оселедец сам вызвался проводить меня, – подумал Михаил. – Есть время поговорить с ним, еще раз прощупать ситуацию. Заодно мы с ним попадаем как раз на начало операции по блокированию района, где окопались бандиты со своим Лодяжным. Только бы там у Лозового все получилось!»

Трое бойцов Оселедца шагали впереди, метрах в десяти, зорко поглядывая по сторонам. Байбаков и Полянский торчали как пришитые за спиной Боровича. Еще двое оуновцев шли замыкающими.

Разговор снова зашел о тактике борьбы. Оселедец опять коснулся опасной темы. Мол, можно так и сидеть без дела, пока НКВД всех не выследит и не накроет. Он считал, что борьбы без потерь не бывает, а беспокоить советскую власть обязательно нужно. Все противники независимой Украины ни одной ночи не должны спать спокойно. Но он, Оселедец, подчиняется приказу штаба УПА.

Борович предложил ему прибавить шагу, ссылаясь на то, что на душе у него как-то неспокойно, а он привык еще с германской войны доверять своей интуиции. Не случилось ли чего с машиной?"

"Он шел и мысленно твердил про себя:

«Только бы автоколонна с солдатами не пришла раньше времени. Тут важна каждая минута. Не раньше, но и не позже».

Он оглянулся на своих здоровенных телохранителей. Судя по выражению лица Байбакова, тот тоже напряженно прислушивался, не раздастся ли каких звуков со стороны шоссе.

Деревья начали редеть, кустарник стал выше. Борович со своими сопровождающими шел по краю оврага, который выходил к шоссе. Машин не было слышно, ветер шумел в кронах деревьев, на небо наползали тучи. Все говорило об ухудшении погоды.

Если Лозовой успел, то он должен быть уже здесь, по эту сторону дороги. Время, время!

Тут со стороны реки вдруг показались люди. Они бежали быстро, спотыкались о корни деревьев, падали и снова вставали. Это был не Лозовой, а погоня за ним!

Бойцы Оселедца стали настаивать на возвращении на опушку, под деревья, но тут возле дороги ударил длинными очередями ручной пулемет. Неизвестные люди попадали. Одни так и остались лежать, другие начали отползать, искать укрытия, ударили из автоматов.

«Успел! – обрадовался Борович. – Вадим не опоздал!»

Оселедец не успел еще ничего понять, но здоровое чувство опасности говорило ему о том, что воевать между собой могут только люди из НКВД и повстанцы. Любопытно, конечно, посмотреть, но торчать на опушке нельзя.

Одиночный выстрел в этой какофонии никто и не различил.