И который ещё собрался на полном серьезе готовить для неё завтрак.

Беспредел…

- Мужики вообще не идеальные объекты, так что…

- Вот тут я спорить не буду!

- И не надо. Со мной в принципе спорить не надо, - не без иронии заметил Савелий, размещая продукты на столе.

Ну кто же так делает! А если яйца покатятся и шмякнутся на пол?

Не успела она подумать, как одной яичко покатилось… Рита ойкнула, интуитивно сделав шаг вперед, едва не врезаясь в Савелия. Тот отреагировал должным образом – поймал яйцо одной рукой, вторую выбросил в сторону Риты, намереваясь, видимо, и её поймать, но потом резко остановился, замер.

У Риты что-то ухнуло в груди. Надо же… Какой контроль у мужчины! Он действовал четко, полностью подчиняя тело своей воли.

- Посмотрим, - пробормотала она и уже более решительно добавила: - Давай поступим следующим образом, Савелий. Я – приготовлю завтрак. Ты – кофе.

Брови мужчины демонстративно медленно поползли вверх.

- Ты умеешь готовить?

- Конечно, - сразу отозвалась Рита и прикусила язык, с которого готова была сорваться фраза, что, будучи домохозяйкой, она часто изгалялась, желая баловать и удивлять мужа.

- То есть у нас есть шанс, что ты ещё и салат приготовишь? Например, для новогодней ночи?"

"Мартыненко хитро прищурился, и Рита заметила, как поменялось выражение его глаз. Как на их дне появился мальчишечий блеск, создавая огромный диссонанс с той серьезностью, что она наблюдала ранее.

- Если будет мясо и елка, значит, будут и салаты.

Она почти не сомневалась, что ни первого, ни второго не предвидится. Она так поняла, что Мартыненко не готовился.

Но её ждало разочарование.

- Говоришь, мясо и елка. То есть шашлык.

- Угу.

Рите до конца не верилось, что она обсуждает с ним новогодний стол.

Серьезно?

Кажется, да.

На лице мужчины промелькнуло странное выражение, она не разобрала его сути. Да и пялитmся на него постоянно Рита не могла. Смущение вышло на первый план. И чувствовала она себя не на двадцать пять, а, максимум, на лет восемнадцать-девятнадцать, точно впервые оказалась с молодым человеком наедине в его доме. Приняла приглашение по дурости и наивности и не знала, что делать дальше.

- Ок, - внезапно сказал Савелий и улыбнулся.

Открыто и всё с тем же мальчишечьим задором, который она отмечала ранее и который на неё воздействовал странным образом. Во рту у Риты пересохло, а в ногах появилась слабость.

Улыбка преображала мужчину кардинально. Уходила суровость, черты лица становились намного мягче, делая его привлекательным. От подобных мыслей Рите хотелось отвесить себе подзатыльник. С другой стороны, её наблюдения лишь констатация факта. И только.