Осознайте себя! Не противьтесь!

Чтобы вернуть Костю, я осознаю себя кем угодно, хоть чудовищем из преисподней, хоть богиней! Я осознаю!

Закрываю глаза и стараюсь внушить себе, что я — Дадиан. А Наиниль запевает песню или молитву, сначала тихо, а потом всё громче и звонче. Её слова понятны, но кажутся бессвязными, и смысл ускользает, сколько бы я не пыталась его ухватить, но тембр голоса Наиниль начинает цеплять какие-то тайные струны, попадать в унисон со скрытыми внутренними ритмами и, слившись воедино, рисовать картины, в которых я вижу себя.

Сначала мне удивительно то, что окружающее пространство не похоже на привычный быт ни из моего мира, ни из здешнего. Не лачуги, и не дворцы, не снег и не райские кущи. Просто прозрачно-синий воздух, и я в нём парю. Могу остановиться, сесть, лечь, подпрыгнуть и не упасть на землю, не провалится. Могу из его бесплотности сформировать что угодно, любой предмет. Вот я устраиваюсь в мягком, пушистом облачно-голубом кресле, а передо мной…

Наиниль на коленях, вымаливающая право на любовь с человеком. Тем самым, что был моим любимым отцом. И я холодная и властная, дарящая с барского плеча двадцать лет счастья тем, кто рад каждому общему дню!

А сколько их таких, моливших и получивших отказ? Память, вернувшись, услужливо подкидывает сюжеты прошлого, похожие на тот, что я только что поглядела. И ведь тогда казалось, что Наиниль повезло по сравнению с другими соискателями, потому что от скуки в тот раз во мне пробудилось любопытство.

Где люди и где боги? Тем более я — Наиглавнейшая Дадиан! И почему я должна менять закон, принятый мною ещё тысячелетия назад? И что для богов простые смертные с их мелкими смешными желаниями, наивными чувствами и душевными порывами, — ничтожные муравьишки, копошащиеся где-то в навозной куче, за что их любить? Они же предают походя!

Я решила проверить.