– Мы Светку предостерегали, просили вести себя поосторожней, а она отмахивалась: «Спокуха! Всех обведу вокруг пальца, Антона в первую очередь, он с женой не спит, ему секс не нужен, бабло предпочитает!»

– Смелая, – задумчиво протянула я, – даже безрассудная.

– Ха! – выкрикнула Катя. – Светка Натку ненавидела за то, что ее Слава полюбил! Очень ей хотелось Наташку или в психушку, или в тюрьму засунуть. В отместку!

Зяма поморщился.

– Чушь! Слава давно умер! Света решила наказать наших мучителей.

Катя возразила:

– Мы тоже давно убежали, а отомстить ты только сейчас собрался.

– На некоторые желания срок давности не распространяется, – выпалила я. – Антон все понял! Он узнал Светлану, но решил вести свою игру.

Все повернулись в мою сторону, а я продолжала:"

"– Стокгольмский синдром – это навсегда. Не всякий психотерапевт с ним справится. Но имейте в виду: обожая мучителя, жертва подсознательно пытается от него избавиться. Антон – достойный ученик Михаила, он скуп и склонен везде искать наживу. Я уверена: Антон понял, что в доме теперь орудует Светлана, и решил заполучить свое. Может, он подслушал разговор Риты и Зямы? Он их тоже узнал. Катя права: у Груздева к старости испортилось зрение, бывшие воспитанники изменились, но у Антона-то глаза молодые. Он сообразил: неспроста тут вся старая команда собралась, и догадался, зачем в доме появились Зяма, Рита и Света. Ну, а теперь попытайтесь рассуждать, как Антон. Если Груздевых убьют, а Наташу арестуют, то кому достанется дом и все состояние?

Капа подпрыгнула на стуле.

– Ему! Дочь наследует за родителями, а муж за женой.

– Натка жива, – буркнула Рита.

– Верно, – согласилась я, – но ее по вашим планам с большой долей вероятности должны были объявить сумасшедшей. Антон станет опекуном супруги. Вот почему он без страха взялся продавать колымагу тестя. Знал, Михаилу недолго жить осталось, он никогда не узнает, что зять подделал его подпись на генеральной доверенности. Может, он нашел «серого» нотариуса, не знаю, как технически решил проблему с документами на труп машины, но он явно оформил бумагу, потому что очень спокойно вел переговоры с покупателями. Про мои расспросы о доме, подвале и местных тайнах Антон ничего старику не сообщил, не желая насторожить Груздева. Ждал, когда того убьют.

– Ну и чего тогда в обморок падать? – разозлился Зяма. – Если все понял, за фигом чувств лишаться и в больницу с сердечным приступом ехать?

– Одно дело – думать об убийстве, и совсем иное – увидеть его воочию, – вздохнула я. – Нервы у него не выдержали!

– И последний вопрос, – потер руки Макс. – Зачем вы сняли дом под базу?

На секунду мне показалось, что муж глупо пошутил.

– Эй, ты что, не врубился? – заорал Зяма. – Уже все по сто раз объяснили.