Составить историю болезни старого образца не проблема, живо сварганят за деньги.

– Но зачем? – не поняла я."

"Фармацевт вынул из кармана очки, водрузил их на нос и начал рассматривать меня, словно диковинное насекомое.

– У всякого человека своя причина, – проговорил он после паузы. – Хотите сына от армии отмазать – придумываете ему астму или больное сердце. Да только врач из военкомата купленной справкой не удовлетворится, потребует все медицинские исследования с детских лет. Кто поумнее, заранее готовит фальшивые бумажонки, прямо с детсада начинает. Остальные покупают состряпанные истории. Иногда врачи, которые этим промышляют, ошибаются. Вот вашей сестре и вписали прием ноофзола с детства.

– Девочек на службу не призывают, – чуть слышно произнесла я. – Зачем ее историю болезни подделывать?

Провизор отвернулся к кассе.

– Не мое это дело, кто и почему захотел представить ее сумасшедшей.

Звякнул колокольчик, в аптеку вошла женщина, фармацевт занялся новой покупательницей, а я вернулась в машину, вручила Нинели блистеры и коробочки, благополучно доставила ее в квартиру и вернулась на базу.

Макс сидел в моей комнате.

– Когда я чуть подрос, – без всякого предисловия произнес он, – Капитолина отдала меня в интернат, так называемую лесную школу. Слышала о подобных?

– Во времена моего детства туда уезжали дети, имевшие проблемы со здоровьем, – ответила я, ну не хотела признаться мужу, что подслушала его беседу с матерью.

– Как правило, под присмотром государства дети жили один учебный год, – продолжал Макс, – редко два. Я же проторчал там почти десять лет.

– Ужасно, – прошептала я.

Макс вздернул голову.

– Вначале было ничего, мне даже понравилось. Капу нельзя назвать матерью-наседкой, я по большей части дома один сидел, с пяти лет сам яичницу пожарить мог.

– Ужасно, – повторила я.

– В интернате было весело, ребят много, кормили нормально, – методично перечислил муж. – А потом поменялся директор, у руля встал Игорь Ефимович Козлов. Его воспитательные принципы можно сформулировать так: «Топчи ребёнка, пока тот не станет тихим и покорным. Дети не болеют, они притворяются». Особый гнев у него вызывал я, потому что считался старожилом и не собирался уезжать домой. Козлов поделил просторные комнаты, в которых мы жили по трое, на клетушки. Оставил одну ванную, остальные превратил в кладовки. По утрам у нас за унитаз шла битва!

– А что же родители? Неужели они позволяли мучить ребят? – поразилась я.

Макс сложил руки на груди.

– Козел был хитрый. Он матерям ситуацию особым образом преподнес. Дескать, он полон заботы о молодом поколении. Теперь у каждого мальчика отдельная спальня, это же лучше, чем общая!

– Логично, – кивнула я.