Мы установили метрах в двухстах от куртины четыре тридцатишестифунтовые пушки и семь тридцатидвухфунтовых. Первые будут стрелять под основание куртины, как бы подрубать ее, а вторые — в верхнюю часть, валить ее. Командовать пришлось мне, потому что казаки даже не знали, сколько пороха надо заряжать. Произвести подсчеты, отталкиваясь от заряда привычного им трехфунтового фальконета, было казакам не под силу.

Пока шли приготовления к стрельбе, турецкий гарнизон попробовал повторить подвиг четырнадцатилетней давности — сбежать с оружием и семьями. На этот раз казаки отказали им.

У нас есть мощные пушки, нас много, и всем нужна богатая добыча.

Обстрел начали на следующее утро. Позавтракали неспеша кулешом со свежей говядиной, причем мяса было больше, чем крупы, и принялись крушить стену. После первого же залпа от куртины отвалилось два больших фрагмента, обнажив забутовку из мелких камней, гальки и извести. Против артиллерии каменные стены хуже кирпичных и ни в какое сравнение не идут не только с земляными валами, но и с деревянными срубами, заполненными землей. На каждое орудие приходилось по пять человек обслуги.

Наводчики — старые казаки, а остальные — сиромахи. Работали они быстро, но заряжали медленнее, чем опытные артиллеристы. У сиромах опыт заменялся желания показать себя, поэтому сдуру стояли во время залпов рядом с пушками, которые могут и взорваться. Тем более, что я немного переборщил с зарядами пороха. На мои приказы отойти подальше не обращали внимания. Может, не слышали. У меня у самого от грохота выстрелов в ушах такой звон стоял, что многие звуки не улавливал.

Нам потребовалось еще шесть залпов, после чего большой кусок внутренней кладки, подняв облако светло-коричневой пыли, завалился в город.

Остаток куртины в том месте стал высотой метра два. По обе стороны ее лежали груды обломков, по которым без особого труда можно было проникнуть в Варну. Не встречая сильного сопротивления, казаки сотня за сотней, курень за куренем перелезали через разрушенную куртину. Артиллеристы тоже побежали, несмотря на то, что я не разрешал. Первыми рванули за добычей наводчики, а за ними и сиромахи. Поэтому, когда ко мне пришел сотник Безухий с приказом кошевого атамана перетащить пушки к городской цитадели, где засел турецкий гарнизон, я предложил сперва найти тех, кто согласится тащить туда пушки.

— Их теперь от добычи не оттянешь, так что предложите туркам свободный выход без оружия и вещей, только с запасом еды на три дня. Уверен, что согласятся, — закончил я.

Так и случилось. При выходе их цитадели турок и особенно их жен тщательно обыскали, обнаружив много денег и драгоценных украшений. За что надавали тумаков. И женщинам тоже.