Заметь, по книге она блондинка! А тату в форме лилии – моё собственное клеймо, напоминающее о годах, проведенных в детском доме. – Мия судорожно вздохнула. – Раньше я хотела избавиться от этих тяжелых воспоминаний. Забыть их, задушить, стереть из памяти. Только немного повзрослев, поняла, что это часть моей жизни. Эти мрачные стены, бесконечные запреты и ожидание, сравнимое с русской рулеткой: удочерят или нет? В парке рядом с интернатом росли лилии. Помню, как подолгу гуляла в одиночестве, когда тебя усыновили, и мечтала… мечтала… А еще я несколько месяцев работала в стрипклубе под псевдонимом Миледи! Правда, круто?

– Ты работала в стриптиз клубе? – мои брови поползли вверх, а на скулах заиграли желваки, стоило только представить, как моя девочка раздевается перед какими-то похотливыми козлами.

– Да, а что?

– Ты сведешь меня с ума, – прорычал, вмиг ощутив новый прилив крови к члену, притягивая красавицу к себе за тонкую щиколотку.

– Демиан, да погоди ты! Стой! Мы еще не договорили, – Мия оттолкнула меня, резко перекатившись на дальний край кровати.

– Я хотела спросить… – она замялась, наморщив нос.

– О чем?

– Почему ты не разыскал меня? – наши взгляды столкнулись в одной точке, растворяясь друг в друге.

– Почему ты думаешь, что я не искал? – спросил металлическим голосом, ощутив, как напрягся каждый мускул.

– Потому что если бы ты действительно этого хотел, то достал бы меня из-под земли! У тебя были для этого все возможности.

Я тяжело вздохнул, почувствовав саднящую боль в горле.

– Когда меня усыновили, всё так закрутилось. Врачи, занятия, поездка в Швейцарскую клинику на несколько месяцев, каждый день десятки новых лиц.

Ты сказала, что тебе хотелось забыть об этом кошмаре. Мне тоже хотелось. Хотелось научиться спать полную ночь без криков от каждого шороха, хотелось, наконец, говорить, не заикаясь, хотелось почувствовать себя нормальным, поверить людям, которые так много делали для меня и моего здоровья. Да, я пытался вычеркнуть прошлую жизнь из памяти. Пытался! – сжал простынь в руке до хруста в побелевших костяшках.

– Ясно, – прошептала, отворачиваясь от меня и натягивая на себя одеяло.

– Но я продолжал о тебе вспоминать.

Месяцев через десять, когда уже мог более-менее нормально изъясняться, позвонил Мадлен узнать, когда можно приехать к тебе с подарками. Тогда она сообщила, что тебя взяли в семью. Я очень обрадовался, просил у нее контакты и имена усыновителей, но оказалось, что она подписала документы о неразглашении и знает только, что тебя увезли в Штаты… Эй, чего молчишь? – залез под одеяло, смыкая руки на её талии и прижимая к своей груди. Наклонил голову, прошептав у краешка уха. – Я всегда о тебе помнил.