- Ванильное в стаканчике, - сказала и поняла, что последний раз ела мороженое на улице, еще когда дедушка с бабушкой были живы и дедушка мог ходить…

- Что-то не так? Невкусно? - забеспокоился завкафедрой, видя, как я странно рассматриваю стаканчик.

- Нет, - я улыбнулась, но как-то невесело. Пришлось пояснить. - Просто вспомнила кое-что. Так получилось в моей жизни, что я многое забыла. И это были очень важные воспоминания, которые заменило мое воображение. А теперь они иногда возвращаются, и сложно сказать, на самом ли деле все так и происходило или это моя очередная выдумка.

- Эмоции. Сверяйтесь с ними, - посоветовал преподаватель.

- Каким образом?

- Когда вы что-то придумываете, то и эмоции получаются слегка наигранными. Неестественными, если так можно сказать. Как правило, они или сильнее, или слабее, в зависимости от того, что мы хотим. Ведь наши мысли и воображение подчиняются нам. Мы хотим быть в каком-то эпизоде храбрее - и притупляем испуг. Хотим, чтобы праздник стал для нас еще ярче - и накручиваем градус веселья и радости. Это как постановка с не очень хорошими актерами. Вроде, стараются, а все равно чувствуется фальшь."

"Я прислушалась к себе, откусила мороженое, уже не такое холодное, как казалось в детстве, когда зубы моментально сводило, стоило лишь попробовать вгрызться в сливочную мякоть. Да и не было это лакомство уже таким особенным и долгожданным, которое не позволялось есть каждый день, а только по особым случаям. Но это лишь добавляло вкуса, заставляло смаковать и наслаждаться каждым моментом, а потом слизывать скатывающиеся капли и быстрее доедать, пока окончательно не растаяло. И такое сложно придумать, если точно не знать, как было.

- Честно говоря, я и не знаю, что могу рассказать о себе вне учебы. Тогда получится, что начну рассказывать о работе, - усмехнулся мой спутник, который к этому моменту успел съесть свой стаканчик.

- Вам она нравилась? Ваша работа? - я не привыкла говорить за едой, как и есть на ходу. Приходилось крутить головой, чтобы ни в кого не врезаться и не дать врезаться в себя, а заодно не повредить мороженое.

- Вполне. Занимался исследованиями, вел спокойную и закрытую для посторонних жизнь, мог позволить себе в любой момент сорваться и поехать собирать материал в дремучие леса, - в голосе местора прорезалась ностальгия. - Никаких неприятностей, непредсказуемых и взбалмошных студентов, планерок, отчетов, которые я еще после работы с Пильном возненавидел. Золотое время, - мечтательно улыбнулся преподаватель.

- А зачем тогда согласились, если вам такое не по душе? - стало как-то обидно. Понятно, что студенты не подарок, но уж слишком явно местор отдавал предпочтение своей исследовательской работе.

- Я сначала категорически отказался. Совершенно не видел себя преподавателем.