В прошлый раз он нашел коробку, и меня послали искать эту коробку, чтоб в приказе о наказании указать ее название. И я пошел, как дурак, ничего не нашел, и тогда, с моей же подачи, ту коробку назвали ""коробкой из-под кофе"", а она, оказывается, была ""из-под сгущенного молока"" (или я их сейчас местами перепутал), а теперь меня потащили в штаб флотилии вместе с врио начальника штаба на ведерную клизму.

И вот мне ее вставляют. Особенно старается почему-то флагманский штурман флотилии. Он уже старый и седой, с трясущимися дряблыми щеками. Это он старается потому, что чует свой час увольнения в запас, и потому суетится перед начальством, во все вникает и лезет со своими рекомендациями:

– Надо послать людей, чтоб непременно этот ящик обнаружить, а то получится, как в прошлый раз! Надо, чтоб люди разбились на тройки и чтоб они искали этими тройками!

И тройками будут искать, и двойками.

И тебя, дурака, не забудут. Все равно ведь уволят в минуту особого раздражения, потому что ты старый, больной и дурно от тебя пахнет.

А я вот хоть сейчас в запас. Меня оставили с экипажем в пятнадцатый раз. И поставили в наряд по дивизии через день на целый месяц.

А трубы в гальюне у меня даже не целованы, как сказал начальник тыла, и батареи я еще в казарме не поменял, потому что их где-то еще надо спиздить.

Да! А тут, как на грех, комиссия едет по проверке какой-то нашей организации.

Не понимаю, что они хотят проверять.

ПИСЬМА

… Мы тогда были приписаны к небезызвестной К-140. Командиром БЧ-5 там был некто Сорокин. Не знаю, почему запомнилось. Мы туда таскали турбинное масло, пешком, бочками со склада ГСМ, который там чуть повыше от залива расположен. Самое веселое было затаскивать их (двухсоткилограммовые бочки) на корпус лодки, по специальному лотку для кабелей питания с берега.

Шириной тот лоток был со ступню. Охватывали эту бочку бросательным концом (кто забыл, так это такая тоненькая веревочка), и поехали: один из нас тянет с корпуса, двое его за ремень держат, чтоб он не улетел за борт, а самый из нас идиот шел сзади бочки по этому лотку и направлял ее движение согласно ейному центру тяжести. Как все остались живы и без травм – до сих пор загадка природы. А сей трудовой порыв был спровоцирован самим командиром БЧ-5, товарищем Сорокиным, который пообещал (и почти выполнил, недолив всего-то грамм сто) за подвиг литр шила (спирта наичистейшего, если кто позабыл). А тут еще у меня день рождения случился. То есть все это произошло (это я про транспортировку того масла) 14 июня 1984 года, и мы это шило употребили исключительно к месту, ради моего двадцатилетия, а не пьянства для."

"Саня, слушай. Летом это было. Старпом сидел в трусах и красил батарею. И яйца у него от трудов из трусов вывалились. А рядом ходил маленький котик.