– Так донесем! – важно говорит он ей, долго и придирчиво осматривая каждую веточку.

А потом добавляет:

– Мы ж их сперва даме преподнесем, а потом, глядишь, и в салат накрошим! Все ведь зависит от того, чем мы будем сейчас встречу запивать! Мало ли! Надо бы еще как-то все это украсить. А аспарагусы у вас, девушка, свежие? – и, не дожидаясь ответа, продолжает: – Вот, помню, сидели мы однажды с одним орлом на его же кухне. Десять лет не виделись, встретились, и все вспоминаем, вспоминаем. И так хорошо вспоминали, что не заметили, как все традесканцию на подоконнике у него объели. Во как! Спохватились только, когда алое начали жрать! А был у нас Мишка-артеллерист, так он однажды на спор два часа коланхое уминал. Хорошо, хоть водка была!..

Я приятеля из того ларька еле утащил.

Он бы еще ни то девушке рассказал.

Она смотрела на него, распахнув глаза.

Очень он ее впечатлил.

* * *Они отменили бесплатные письма солдатам. Те самые, которые солдаты посылают домой.

В каждой части были такие конверты. Раньше в них можно было положить письмо и, надписав адрес, вручить ротному почтальону. Тот относил письма на почту, и там их принимали. Бесплатно.

Теперь государство не собирается за них платить.

Знаете, во время Великой Отечественной тоже были солдатские письма.

Треугольники. Люди попадали в страшную мясорубку почти ежедневно, и если они из нее выбирались, то они писали домой матерям и любимым. Они писали все что угодно, пусть даже полную чушь, но что бы они ни писали, это всегда означало только одно: «Я здоров. Все хорошо!»

С фронта шли миллионы писем. Их ждали. Их боялись и их очень ждали все эти дни войны.

Бесплатные солдатские письма были в России всегда. Воевала Россия или не воевала, они существовали, и какую бы ерунду в них не помещали, скажем, в русско-японскую, родные и близкие, читая их, понимали только одно: слава Богу, живой.

Теперь солдату платят целых 250 рублей.

На них можно купить несколько пачек сигарет или несколько раз проехать в метро, если, конечно, в том месте, где служит солдат, имеется метро.

А можно купить на эти деньги сладкое – конфеты или булочки, пирожные, пряники, сгущенное молоко.

В армии солдатам не хватает сладкого. В солдатском ларьке за дешевыми конфетами всегда выстраивается очередь.

Теперь это надо будет делить с письмами.

Конечно, пишут домой меньше, чем раньше. Появились телефоны, можно позвонить. Но телефонные разговоры не оставишь на память, не сложишь в заветную коробочку, не перечитаешь, а матерям хочется перечитывать.

Любят они это дело.

Они садятся за стол, неторопливо раскладывают письма и читают, читают, улыбаются, разговаривают с ними. Потом в дело идут фотографии – их тоже раскладывают и рассматривают.

Но начинается все с писем.

Моя мать до сих пор их хранит.