Взрыв адреналина, позволивший ему тогда прийти к нам с малышом ночью, иссяк, навалилась горячка, приковавшая его к постели. Но, как пояснял доктор, строго отчитавший Михаила за самоуправство и непослушание, всё это закономерные последствия хирургического вмешательства. В целом, прогнозы были благоприятными.

Лучше всего из нас троих себя чувствовал сынок. Не смотря на то, с каким трудом ему пришлось пробиваться к жизни, кажется, обошлось без нехороших последствий. Я всё, честно говоря, боялась, что из-за длительности родов, могло возникнуть какое-нибудь кислородное голодание или травмы, способные повлиять на его здоровье.

Сама достоверно и профессионально оценить состояние сына, конечно, не могла. Доктор после осмотра, вроде, очень одобрительно отзывался по этому поводу. Но после того, какую ""помощь"" мне оказали в процессе, особого доверия его мнение не очень-то вызывало.

Я запретила уносить сына из моей комнаты, повелев, чтобы колыбельку поставили рядом со мной. Просто хотела иметь возможность наблюдать за ним и контролировать самочувствие. Из женской половины обитателей дома только, пожалуй, Маша более-менее спокойно восприняла эти мои распоряжения.

Софи закатила глаза, пытаясь убедить в том, что мне самой требуется покой, а дитё в комнате не позволит полноценно отдыхать. Анна тоже округляла глаза и всплёскивала руками, не желая понимать, как такая вся из себя графиня и сама желает находиться при ребёнке, вроде как не принято сие, не по статусу.

Ну и ладно. Где им было осознать, что я просто не могу с ним расстаться. Не хочу пускать на чьё-то чужое усмотрение контроль за малышом. Вот здесь и поняла, зачем тащила за собой через полмира деревенскую знахарку Маню. Из неё, как раз, вышла неоценимая помощница. Хоть и пришлось сперва поспорить с некоторыми её крестьянскими убеждениями, относительно правильности ухода за младенцами, но огромным плюсом было то, что, в отличие от остальных, народная целительница с опытом повитухи, как бы это выразиться, не ""боялась"" младенца. Уверенно брала в руки, спокойно купала, пеленала, не паниковала насчёт моего, пока ещё, болезненного состояния. Подумаешь, роды. Не в чистом поле же.

И это её житейское отношение передавалось мне. Возможно, даже при всей прошлой ""начитанности"" по существу вопроса, без её поддержки, я бы и сама носилась с малышом, как с хрустальной вазой, не зная что с ним делать. А так всё закономерно складывалось ровно и без лишних нервов."

"Очень радовало то, что, не смотря на мои опасения, сынок вёл себя тихо. Хорошо кушал, подолгу спал, вообще не подавал признаков беспокойности. Нет, мелкие нюансы, конечно, возникали...