Но и вариантов у тебя вроде как нет.

Держать всё это в себе было невыносимо.

Как он мог относиться к моим и без того потрёпанным чувствам с таким пренебрежением? Почему не бросил попыток оправдаться? Неужели чувство вины настолько его припекает, что он не может отказать себе в возможности оставить за собой последнее слово?

И главное, совершено же непонятно, что ему это даёт? Вот это настырное отстаивание своей правоты.

Ответов на эти вопросы не было и не предполагалось. Сомневаюсь, что Королёв сам их знал.

Следующие пару дней я провела в какой-то странной прострации.

Мне не нравилось моё состояние. И дело было не в том, что встреча оказалась психологически куда более нервной и выматывающей, чем я предполагала.

Нет, мне не давали покоя признания мужа. Те самые признания, которые я отмела сходу как обман и никому не нужные оправдания.

Стоило потерять концентрацию, заняться чем-нибудь рутинным, как мысли тут же возвращались к его словам. К концу второго дня я так измоталась от их бесконечного хоровода, что готова была лезть на стену и молилась лишь об одном — чтобы бракоразводный процесс не дай бог не затянулся и оборвалась до сих пор осязаемая нить, которая нас связывала.

Может, когда я своими глазами увижу в паспорте штамп о расторжении брака, меня наконец-то отпустит…

— Что, всё так плохо? — мрачный голос Ольги в телефонном динамике очень точно передавал оттенки моего собственного настроения.

— Муторно просто, — я впервые не нашла в себе сил ей поплакаться во всех подробностях. — Стоило его увидеть, как всё опять накатило.

— Ну, можно представить. Маш, ты держись. Не смей раскисать, когда до финишной осталось всего-ничего.

Слышишь меня?

— Слышу, — шепнула я, стараясь не шмыгать носом. — Я просто надеялась, что уже как-то всё это пере… ну, знаешь, переварила. А получается…

— Слишком рано. Не требуй от себя невозможного. У тебя что, сроки какие-нибудь горят? Отцепись от себя, пожалуйста!

— Я постараюсь, — ответила я совершенно неискренне.

— Выйди свежим воздухом подыши. Прогуляйся. Не смей сидеть в четырёх стенах и преть в этих своих размышлениях. Мозгоклюйство до добра не доведёт, — назидательно сообщила Ольга.

И её слов звучали в моих ушах ещё долго после того, как наш звонок завершился.

В конце концов я сдалась и, напялив на домашний костюм пальто, отправилась в магазин.

Давно миновали те дни, когда я могла позвонить ехавшему с работы мужу и попросить его заехать в ближайший супермаркет, чтобы прихватить чего-нибудь на ужин.

— Макарон надо купить, — проговаривала я, всовывая ноги в ботинки. — И яиц, и молока. И кофе ещё. Там пару ложек осталось…

Ну вот, уже и причины уважительные нашлись.