На такие вот уговоры я хотела упереться каблуками в начищенную до блеска узорную плитку и заорать.

Но поймала на себе один любопытствующий взгляд, второй, потом третий… и сама попятилась прочь из этого места позора. Дело сейчас было не в требованиях мужа, а в том, что я больше не хотела тут находиться сама. Хотела поскорее сбежать из этого ада.

Мы кое-как выбрались наружу. По пути Влад поймал какого-то официанта и расплатился за посещение.

И меня заворотило от того, с какой впечатляющей лёгкостью он умудрялся держать всё в себе.

Идеально ровный, бесстрастный фасад, за которым чёрт знает что на самом деле творилось. Но снаружи никто бы и не заподозрил, что этот человек только что пережил шок.

Чего совершенно нельзя сказать обо мне. Себя я чувствовала сдуревшей, обезумевшей. Наверняка и выглядела так.

Когда я прошагала по тротуару мимо него, Влад прихватил меня сзади за локоть и остановил, подтащил к авто.

— Её ты сюда на этой машине привёз?

Королёв напряг свою массивную челюсть и выпустил пар из ноздрей:

— Маш, не дури. Залезай в машину или я сам засуну тебя.

— Только тронь! — рявкнула я, пытаясь выкрутить свой несчастный локоть из его хватки.

— Уже, — невозмутимо напомнил супруг и бесцеремонно дёрнул меня на себя, распахнул дверцу авто.

Какое-то время мы боролись молча, и я была в таком взвинченном состоянии, что на тот момент меня уже не интересовало мнение окружающих."

"Хотят поглазеть, пусть глазеют. Хотят снимать, да и чёрт бы с ним! А попытаются нас разнять, так я им только спасибо скажу!

Вот только никто из прохожих, наверняка пребывавших в здравом уме, не спешил связываться с двухметровым детиной, у которого при любом напряжении мышцы тут же грозили нанести одежде непоправимый ущерб.

— Маш, я понять не могу, ты вот этим своим демаршем чего добиваешься? — проскрежетал Королёв, подтянув меня к себе так, что я едва не впечаталась в него. — Ты хочешь, чтобы нас в итоге полиция разнимала?

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Ну да, — хмыкнул муж. — Именно за этим ты влетела в кафе и устроила этот спектакль.

— Ты… ты смеешь мне ещё выговаривать! — рявкнула я. — Сидишь там, таращишься влюблёнными глазами на какую-то расфуфыренную бабу и после этого смеешь в чём-то меня упрекать!

На последних словах я сорвалась практически на ультразвук. От таких необычайно высоких нот Королёв поморщился и перешёл к решительным действиям.

— Всё, хватит с меня этих мексиканских страстей, — прокряхтел он и, отстранившись, бесцеремонно нажал мне на макушку.

Вынуждая пригнуться, впихнул на пассажирское сиденье и захлопнул дверь. Стремительно обогнул авто и уселся на водительской кресло.