Сначала осторожно, будто спрашивая разрешения на поцелуй после минета. Догадливая она у меня, не все мужики после отсоса целуются, и я точно со шмарами слюни не гонял, но… с ней в кайф… Все в кайф, даже самое неприемлемое и типа… не мужицкое, мол, мужик после минета в рот не поцелует. Бля, еще как поцелую…

Толкаемся друг к другу навстречу, остервенело и жадно.

Первый раз взрываемся почти сразу же, остываем с трудом, пьем из оставшейся целой посуды.

Второй уже медленнее, Лида сама меня оседлала на кресле и кайфовала сверху до изнеможения, выдоила так, что и пальцем не пошевелить.

Мы распластались обессиленно, как две рыбы, притиснутые друг к другу.

— Вот черт, — Лида поднимает голову и смотрит вверх. — Черт!

— Что?

— Камеры, — шепчет Лида. — Тут под потолком камеры. Нас, что, видели?

— Нас записывали, ага… — глажу ладонью спину жены, покрытой потом."

"В процессе она совсем донага разделась, красивая… Как скакала, бесстыжая, и себя гладила напоказ, сиськами мне в рот толкалась… И я целовал всюду, куда только рот мог пристроить.

— Блин, Ворон! Извращенец! Ты! Я от стыда умру! Боже! Кто-то смотрел, как мы трахались?! Как я тут скакала… Боже! Это ужас…

— Не скромничай, ты охуенно трахаешься. Актрисам фильмов для взрослых есть чему у тебя поучиться!

— Ах ты…

— Тише, — успеваю перехватить ладонь, которой она намеревалась по роже мне влепить. — В охранке никого, но камеры все писали. Ща пойду изыму… — хмыкаю. — Вечером поточим нашу порнушку?

— Не вздумай сохранить! Удали…

— Конечно.

— Я не шучу. Удали!

— Удалю, никто не узнает.

Кроме нас, разумеется. Я, че, дурак что ли, такое удалять?

* * *— Удалил? — интересуется Лида вечером, заглянув в мою спальню.

На ней симпатичный халатик, под которым угадывается… ничего.

Нутром чувствую, что не ошибаюсь, немного двигаю одеяло в сторону и убираю ноут с колен.

— Как сказала, так и сделал, а что? — хлопаю по кровати ладонью. — Пойдем, дела обсудим. Мне план накидали, как наш дом ремонтировать будут.

— Наш?

— Тот, что ты спалила. Прикипел я к нему, новый не хочу. Тебе он тоже нравился?

— Да, есть такое, — соглашается.

Осторожно соглашается, но взгляда с меня не сводит.

Как будто решается сделать тот самый, последний, самый главный шаг.

— Я был серьезным. Насчет настоящего брака и семьи, — повторяю.

Серьезно. Обдуманно. Без угара эмоций и опаляющей ревности.

Лида с облегчением выдыхает и юркой змейкой скользит на кровать, уютно улегшись мне под левую руку, прильнула к груди.

— Показывай, что тебе тут набросали. У твоего предыдущего дизайнера вкус оставлял желать лучшего.