Я за этот отдых куча бабла отвалил, имею право спросить с них за еду и достойное содержание.

— Все на высшем уровне было.

— Тогда что? Диета новая?

Говорим вполголоса, Лида отвечает с улыбкой, но по голосу чувствуется, что она недовольна, на цветы косится.

— Давай быстрее пойдем, — хмурится. — Духота!

— Да не вопрос.

Ускоряем шаг, покидаем территорию. В целях безопасности, на машине не въехать, нужно пешком идти.

Пейзаж такой сочный, тропинки ухоженные. Даже птички щебечут. Я это все отмечаю, и как-то радостно становится, а по Лиде не скажешь, что ее прелести подобные волнуют.

— Не мог бы ты сам понести цветы… — просит она сдавленным голосом, спихнув мне букет.

— И не размахивай руками! — требует. — Фуу…

— Что? Лилии же! Твои любимые.

— Воняют кошмарно. Как будто ты их на помойке нашел.

— Элитный сорт…

— Не элитный! — вредничает. — Редкостно вонючий, боже…

Пискнув, Лида вырывает мою руку из своей и бежит в кустики.

Ее там выворачивает.

— Так и знал, что в той элитной столовке не харчи, а баланда. А то написали, тунец, артишоки… Траванулась, Лид?

Вывалившись, бледная и трясущаяся, она выдавливает из себя:

— Траванулась. Тунец… старый попался! — смотрит на меня с претензией. — И не тряси ты этими вонючими цветами у меня перед носом, тошнит!

— Не переживай, я это дело улажу.

— О нет, — усмехается, тщательно вытирая рот салфеткой. — Тут я сама справлюсь. Спасибо, ты и так от души постарался! Испорченный, старый, вонючий тунец!

— А я здесь при чем?! — закрадывается подозрение. — Ты что мне этим сказать хочешь?!

— Ничего. Схожу к врачу, буду, как новенькая, — усмехается и мрачно молчит до конца поездки.

Даже не язвит, как обычно. Притихла…

На мои пошлые подкаты не ерепенится, только морщится…

Подозрения становятся все сильнее и сильнее, пока их ор не становится похожим на вой тревожной сирены, а потом случается катастрофа!

Глава 15

Ворон

— В рестик?

Лида сжимает переносицу, прикрывает глаза. Вижу, как сердито дышит, крылья носа дергаются.

— Я только что блеванула. Мне плохо. Жара несусветная… Меня держали взаперти среди этих тупых, богатеньких, зажравшихся куриц… Почти целый месяц.

— Всего две с лишним недели, Лид.

Она продолжает говорить, будто меня не слышит, перечисляет:

— Я хочу к себе. Домой. Умыться! Переодеться! Лечь в свою постель и не видеть при этом тебя!

С каждым словом ее голос становится выше, пока не превращается в крик.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — и пинает туфлей колеса моей тачки.

Впервые вижу ее в таком бешенстве. Обычно у нее выходки с подковыркой, даже если сердится. Вот дом спалила. Тихо, но эффектно, блять! А здесь что? Ее аж трясет…

— Случилось чего? — чешу в затылке. — У тебя с бизнесом все ровно, мои присмотрели. С батей полный порядок.