— Или же ты просто решила отомстить Баррелю Морэ за поруганную честь, — презрительно скривил губы Гельд.

— Что? — охнула я.

— Вы с ним были знакомы. И сейчас тебе представился шанс поквитаться с обидчиком.

— Он хотел меня изнасиловать!

— А я вижу эту ситуацию по-другому. Ты заманила Барреля по старой памяти. Допускаю, что возможно, ты не хотела убивать его, но твой странный дружок вышел из-под контроля и просто покромсал Барреля и его соратника.

— Бред! Вздор! Посмотри на меня. Я не могу шевелить рукой, я еле стою на ногах…

— Мне ли не знать, насколько вероломны могут быть такие вот миленькие одинокие дамочки. Кроме того, Баррель уже успел поделиться со своими сослуживцами, какая ты… скажем так… легкомысленная особа и что именно по этой причине когда-то покинула столицу.

Я ошеломленно закрыла рот ладонью, слушая, как Гельд вывернул всю ситуацию.

— И ты поверишь ему? В его вранье? — прошептала я, едва ворочая языком.

— У меня нет причин не доверять уважаемому мужчине из семейства Морэ, наследнику, между прочим. Убитому твоим подельником. Осознаешь, что оставила без продолжения род? Я бы, конечно, посоветовал тебе бежать, потому как вскоре представители Морэ окажутся тут.

— Но он все врал… — хватая ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, прохрипела я.

— Уважаемый аристократ до подобного не опустился бы. — Гельд презрительно скривился. — А вот такие вот дворняги без рода и племени, как ты и твой… дружок… готовы пользоваться добротой благородных мужей. Заманиваете их в свою трясину, раздвигаете ноги, а потом кричите по углам, что вас оприходовали против воли, — последние слова Гельд просто выплевывал. А я холодела все больше и больше. Его не переубедить. Он уже и виноватых нашел, чтобы прикрыть свой зад.

Мне стало страшно, как тогда, когда меня все обвиняли в измене и моя репутация была испорчена, растоптана и размазана по грязной брусчатке под ногами честолюбивой аристократии. А ведь они не люди высоких моралей, а самая настоящая чернь, цепляющаяся друг за друга и прикрывающаяся ложными и ничтожными постулатами чести, славой рода и предками, чьи кости уже истлели в могиле, и об их великих делах помнят лишь вот такие самолюбивые потомки, гордясь чужими заслугами будто своими. А сами же по себе — обычные мерзавцы, что пользуются такими, как я, не имеющими за плечами никого…

И даже теперь, когда подлый Баррель получил по заслугам, он умудрился испортить мне жизнь.

— Мой тебе совет. Беги отсюда, Этель. И пусть смерть твоего дикаря останется на твоих руках. Впрочем, кому я это говорю… Моя бы воля, я бы и тебя усадил в застенки, чтобы больше никто не смог пострадать от твоего грязного языка…

Слова Гельда ранили настолько, что я думала, просто провалюсь под землю прямо на месте.