Знаю я таких, как твой Тихуил. Мне в бинокль прям сразу бросилось.

— Спасся твой куренок, — качаю головой.

— За платьем все еще идем, или ты в растрепанных чувствах?

— В растрёпанных, но идем. Выбор я свой сделала, а душа успокоится, — говорю я. — Не придется тебе перед бабой Фаей краснеть.

— Тю, Фая сама по молодости такое отмочила, что не ей рот раскрывать, — смеется бабушка Роза, и мне даже становится завидно: люди интереснее, что ли, жили, а сейчас одна рутина и безнадега. — Детка, если Марк не к душе, то одно дело, а если взбаламутил тебя залетный орел без всяких обязательств, это другое. Но как бы то ни было, я на твоей стороне.

— Да все уж. Решено, Тихуилы больше не проявятся.

— Вот и чудненько. А теперь пойди и сними с себя чужие шмотки. И выспись, а то вид у тебя плачевный. Ты завтра-то как? Работаешь?

— Из дома, — поскрипев мозгами, припоминаю я. — Только обработка фотографий. И послезавтра только разослать людям на почту ссылку, чтоб скачали, да в отдел маркетинга отправить новые снимки видов.

— Ну, значит, на послезавтра и планируем свадебный марш, — кивает ба.

Захватив столько конфет, сколько в руках поместилось, возвращаюсь к себе.

Взгляд падает на мобильник, лежащий на подзеркальной полочке в прихожей.

Точно. Я же пообещала Марку, что перезвоню.

Почему-то показалось кощунственным звонить ему, когда на мне одежда Раевского. И вообще меня обуяло не просто раскаяние, а настоящий жгучий стыд. Отправив в стирку Олеговские тряпки, я завариваю кофе, забираюсь в горячую ванну и звоню.

Марк трубку берет сразу, правда, мне кажется, что голос у него какой-то странный. Он вроде и шутит много, как обычно, но веселье немного неестественное. Мы мило болтаем, Марк делится, как попал впросак перед коллегой, но, слава богу, все мирно разрешилось. Под конец он скомкивает рассказ и спрашивает, как у меня дела, и я признаюсь, что свалилась в пруд.

Думала, он посмеется надо мной, но у него появляется столько вины в голосе за то, что он далеко, будто это Марк меня столкнул.

— Давай я приеду в четверг, мы с тобой вместе побудем, а в пятницу я тебя дождусь, и вернемся вдвоем, — предлагаю ему искупить ее.

Судя по тому, как он мнется, стажировка проходит нервнее и напряжённее, и я перевожу все в шутку. Марк явно не в своей тарелке, только не очень понятно по какой причине. Не из-за того же, что не может за ручку меня подержать."

"Разговор сходит на бессмысленный обмен нежностями, звучащими как-то виновато с обеих сторон и потому рождающими только неловкость. Заканчиваем на том, что Марк все-таки приедет в пятницу в ночь или в субботу рано утром. Тогда и увидимся. Обещаю его дождаться.

Выбравшись из ванны, я понимаю, что меня колбасит.

Опять поднимается температура, и вообще мне паршиво.