Даже на лице Раевского какие-то разводы, которые он, видимо, пытался ликвидировать, но не совсем успешно. Венцом всего на этой наглой физиономии алеют три царапины, одна из которых, похоже, довольно существенная. И почему-то она вызывает у меня чувство глубокого удовлетворения. От рыжих наглым, так сказать.

— Олег! — хмурится Карина. — Тебе надо обработать лицо.

Кажется, она тоже оценивает повреждения как серьезные.

Раевский отвлекается на Смолину и немного теряет бдительность. Котямбы, учуяв шанс, с душераздирающим воплем, извиваясь как бешеная креветка, вырывается из хватки, только почему-то не улепетывает прочь, а прыгает мне на грудь, больно вцепившись когтями в достоинства семьи Бергман.

Под хохот Лютаева эта пакость отчаянно стремится пробраться мне в ворот, изгваздывая все на свое пути.

— Теперь я уверен, что это — кот! — ржет Макс. — Прицельным броском в самое теплое место!

— Паршивец! Свою учуял, — ворчит Раевский, пытаясь отодрать от меня сопротивляющуюся зверюгу, но делает только хуже.

— Да оставьте вы его в покое! Он же маленький! Ему страшно! — ругается Карина.

Как это оставьте? Я люблю кошек, но на руки предпочитаю брать чистых! Пусть заберут от меня это когтястое исчадье, которое держится за мои нежности! Да забе… Ой! Какие у нас глазки голубые… И носик розовый…

Черт! Вот так всегда! Стоит попасть в зону кошачьего поражения, и я превращаюсь в тряпку. И вот я уже глажу грязную макушку между большими ушами.

— Так, — Раевский смотрит на нас с кошаком странным взглядом. — Мыть точно надо всех. Эля, в машину!

— Чего это сразу: «Эля, в машину!» Я и дома отмоюсь! — вскидываюсь я.

— Кота заберешь? — уточняет Олег. — Он с тобой расставаться не собирается.

Блин, не могу. У меня дома в одиночестве погибнет от голода, а у ба аллергия. Я вздыхаю.

— Тогда в машину!

Хочу огрызнуться, но снова попадаю в плен голубых глаз мелкого засранца. А синие глаза Раевского смотрят выжидающе. Ждет, прохиндей, когда я сдамся. А я сдамся. Это всем понятно.

Еще раз глубоко вздохнув, иду к Олеговской машине.

Когда я прохожу мимо Макса, тот, оглядев нашу с котом композицию, произносит свинскую вещь:"

"— Олег, наверняка, он Эле грудь поцарапал. Обязательно надо обработать!

Глава 22. Стоит присушиваться ко Вселенной

Олег выворачивает с парковки перед студией, и я вижу в окно с какими лицами нас провожает эта будущая ячейка общества. Макс очевидно забавляется, а Карина, успевшая всучить нам с собой курник, смотрит так благостно, будто это был свадебный каравай.

Бесит-то как!

— Мау-рр! — мелкий с истошным воплем карабкается по мне куда-то выше. Перехватить его покрепче я не решаюсь, он же такой маленький, косточки такие хрупенькие… Но, по-моему, он стремится куда-то мне на макушку.