Не будет приставать с советами? Звучит заманчиво, но зачем на неё вываливать мои проблемы? Не уверена, что они вообще покажутся ей серьёзными. Просто Эля запуталась.

— Да ничего особо рассказывать. Только, похоже, нет у меня уже парня. Он в командировке встретил другую, теперь виной мается и от данного слова отступать не хочет.

— Хорошо, что Макс в командировки не ездит, — передергивается Карина.

— Мой тоже не ездил, его Раевский отправил. Подсуетился.

— О… — тянет она, в ее глазах появляется блеск. — Так может это знак? Я вас вдвоём видела всего раз, но и за пять минут поняла, что между вами искрит.

— Это знак, что мне надо держаться от мужиков подальше. Стану классической старой девой с кошкой.

— С кошкой… — как-то странно тянет Карина.

— Ага. Ладно. Извини, что я разнылась. Не в первый раз — прорвёмся.

— Конечно, — успокаивает меня Карина, но я чувствую, что мыслями и она уже где-то далеко.

— Спасибо за чай. Я, пожалуй, пойду, — поднимаюсь я. — Ой, чуть фотки не забыла! Держи, остальное я на почту скинула.

— Супер! — оживляется Карина. — Макс скоро приедет, он тебе деньги переведёт.

— Договорились.

Не думаю, что Лютаев обманет меня из-за такой мизерной суммы.

Впрочем, стоит мне выйти из импровизированного буфета, как я тотчас натыкаюсь на него. Сначала мне даже кажется, что он под дверью стоял.

Макс рассчитывается со мной, не отходя от кассы. Он посматривает на меня с нечитаемым выражением лица.

— Я тут краем уха услышал, ты кошку хочешь завести?

— Вообще хочу, но это не очень просто для меня, — тоскливо отвечаю я. — У родственников аллергия, а со мной котямба может откинуть лапы с голодухи. А что?

— Да есть у меня на примете один бесхозный кошак. Элитная порода. Лысый почти. Жрёт вроде умеренно…

Глава 49. Почти лысый, к горшку приучен

— Ну… я подумаю, если почти лысый…

Что-то странное: элитное, но бесхозный. Макс только хмыкает.

Выполнив все сегодняшние дела, я с тоски устраиваю дома генеральную уборку, что не так-то легко в условиях квартиры археологического складского типа.

Зато уматываюсь я на совесть и засыпаю, едва перейдя в горизонталь.

Утро начинается поздно и сумбурно. Меня поднимают звонком из «МедиаФэшн». Что-то у них там сдохло, или заказ какой-то срочный поступил, но мне надлежит сегодня поработать на благо своей фирмы.

Съёмки проходят в лучших традициях: вся орут, истерят, осветитель забыл половину отражателей, разнорабочий порезал леской ладонь. Я дерганная, злая и грязная заканчиваю сессию с нервным тиком. Что тут скажешь? Осень — у всех обострение.

В такие дни, как сегодня, я с желчью вспоминаю свои иллюзии в начале карьеры о том, что работа фотографа — синекура, и что нет в ней никаких стрессов. М-да, знала бы я.

Я уже пакуюсь, когда мне звонит Смолина.