Славик принёс доску требуемой длины толщиной примерно пятьдесят миллиметров и кусок мела.

— Нарисуй на доске мелом человека, обозначь у него голову, грудь, сердце, руки и ноги, — предложил Волчий Ветер Славику.

Тот как мог быстро исполнил его просьбу. Волчий Ветер достал из кармана нож и промолвил:

— Этим ножом я поражу любую точку на рисунке, какую вы мне укажете, если стану метать рукой. Такое упражнение могут выполнить многие в воздушно-десантных войсках и в морской пехоте, поэтому я его демонстрировать вам не стану, а усложню задание. Нож в мишень я буду метать не рукой, а ногой.

— А не промахнётесь? — с сомнением в голосе спросил Славик.

— Точность попадания в мишень должна быть не ниже, как если бы я метал нож не ногой, а рукой.

Волчий Ветер отошёл на четыре метра от доски, приставленной к дереву, положил нож на носок ноги и сообщил Транквиллиновым:

— Говорите, что мне поразить в цели. Я готов.

— Попадите ножом в грудь, — предложил ему Славик.

— В мишени грудь слишком большая цель. Давай я попаду ножом в сердце, — усложнил себе задачу Волчий Ветер.

— Попадайте! — с ребяческим задором согласился Славик.

Из пяти попыток пять раз Волчий Ветер точно поразил цель, тем самым вызвав восторг у Славика.

— Папа, мне можно потренироваться с ножом на мишени? — попросил Славик.

Его отец возражать не стал:

— Тренируйся сколько хочешь, но свою тренировку начни с метания рукой. При этом смотри, чтобы не сломать и не потерять нож.

Выдернув нож из мишени, Транквиллинов-старший хотел его передать сыну. В это время Волчий Ветер сообщил:

— Мой нож необычный. Он отбалансирован, я к нему приспособился и привык.

Только хорошо рассмотрев нож и поиграв им в руке, Тарас Кондратьевич отдал его сыну и вместе с гостем направился к дому.

— Александр Георгиевич, тебе не кажется, что на овладение таким приёмом вы зря когда-то потратили уйму времени?

— У разведчика ни один приём, которым он владеет в совершенстве, никогда не бывает лишним, и тем более он ему никогда не помешает. Когда ты стоишь перед противником в траве или в тёмное время суток, он прежде всего смотрит на твои руки, есть ли в них какое-либо оружие — пистолет, нож. Если в руках у тебя он ничего не видит, то расслабляется и с неподобающей беспечностью начинает относиться к своей защите, что в конечном итоге даёт мне преимущество перед ним.

Я могу ногой подбросить нож с земли, взять в руку и применить его, могу ногой метнуть в цель.

— Я об этом как-то не подумал, — признал ошибочность своего первоначального суждения Транквиллинов. — Слушаю тебя, Александр Георгиевич, и никак не могу свыкнуться с мыслью, что мы живём в одном мире и даже в одной стране. То, что происходило в Чечне, для меня такая далёкая и несущественная тема.