Меня гладят, не обращая внимания на смущенные подергивания.

— На тебя все время смотрят. Когда ты в кителе. Или в платье прислуги. Даже в ужасных мужских штанах от тебя не могут оторвать взгляда. Но кое-что вижу только я.

Тонкая ткань трусиков трещит, разлетаясь.

Я дергаюсь, но из спеленавших сетей не вырваться, только удерживающие меня силовые тросы натягиваются сильнее. Остается только бессильно постанывать, упиваясь порочными касаниями его пальцев. Перед глазами начинает туманиться, мне почему-то стыдно. А он слизывает капли пота, выступившие на моих бедрах.

— Ни в нашем мире, ни в иных — другой такой девушки не существует, — тихо говорит Райден. — Ты ощущаешь Хаос во мне? За год я получил то, о чем другие здесь мечтают десятилетиями. Но все на свете поменяю за одну ночь с тобой. Вспомнить как это было. Я и ты… Стрела… Прости, пожалуйста.

До последних слов я таяла от его шепота и ласк, мои зрение туманилось, вдохи становились все более прерывистыми. Но «прости» — взбодрило меня мгновенно. Охнув, я вздрогнула, распахнув глаза.

И потерялась в темных омутах его зрачков. А потом вскрикнула.

Темный огонь пронзил меня снизу доверху. Казалось, я горю. Чистым, пугающим наслаждением."

"Это не Райден соединялся со мной. А дикие волны силы накатывали, сбрасывая в пропасть еще и еще раз охватывающего удовольствия. Сильные мужские ладони подхватили и сжали мои ноги под коленями, его бедра врезались и врезались в мое дрожащее белеющее в полутьме тело в безумном, неудержимом, почти пугающем ритме. Вокруг бился и ревел Хаос, сгущаясь, пожирая жалкие остатки света.

Стоны. Я падаю в бездну, не ощущая дна. Безумно хорошо и бесконечно страшно.

Порочное, сладострастное блаженство. Непрекращающееся. Еще и еще раз, еще и еще.

Много, слишком много энергии. Камачо сбрасывает ее, но она не уходит, клубится, укутывает нас кромешным мраком.

Холодный и твердый он двигается, словно в меня вбивается ледяная… Скала. Я сгораю, а он… нет. Нет?!

Мы одержимы друг другом, но именно в это мгновение, нанизанная трепещущей бабочкой на великолепные оргазмы, я вспоминаю отрезвляющие слова Сантаны: «Прежде всего вы — Стражи, а только потом влюбленные мальчики и девочки».

Прежде всего — Стражи.

Раньше я в любви взлетала, теперь — падаю. Где мои крылья, которыми всегда был Райден, с первого нашего поцелуя?

Я кусаю губы, отталкиваю голову нобиля, склоненную к моей груди. Его губы, терзающие вершинки, не дают собраться с мыслями. И кричу, до саднения в горле, исхожу криком, запуская вялый, иссохшийся пси-контур.

Нобиля выгибает в агонии боли, как меня при первом касании. Он изумленно ругается сквозь зубы, его трясет. Я бросаю и бросаю себя на него, прижимая пятками твердые гладкие бедра.