Неужели может быть так хорошо? Я мотала головой из стороны в сторону, ждала уже конца, взрыва эйфории, о которой так любят писать в романах, как и о потере сознания на пике эмоций. Но… Эраст вдруг навис надо мной, прекращая сладкую пытку. А потом его руки сомкнулись на моей шее, и он оскалился десятком острых игл, раскрывая пасть. Я стала задыхаться и распахнула глаза, резко выныривая из кошмара, которым обернулся сон. Надо мной нависала страшная морда существа. Демоница оседлала меня и душила. Я перехватила ее руки, пытаясь оторвать от собственного тела, а затем применила магию, разогревая свои ладони, но не смогла этого сделать. Тварь довольно оскалилась, увидев испуг в моих глазах.

— Не старайся. Твоя магия блокирована, — прошипела она мне в лицо.

Ее белоснежные волосы рассыпались по моей подушке. Я хотела закричать, но изо рта вырвался лишь хрип. Затем я дернулась под ней, пытаясь сбросить, но она была тяжелой тушей. Демоница уже оскалилась в предвкушении, ожидая мою скорую кончину, как резко все изменилось. Саламандры ожили на моих руках, превращаясь из браслетов в юрких змеек, и перетекли на запястья демоницы, разогреваясь добела. Тварь заверещала, отпуская меня и скатываясь с кровати. Я схватилась за горло, кашляя, но пыталась как можно быстрее встать с кровати. Саламандры выжигали руки гадине, и запахло паленой плотью. Я упала на пол, но не успела подняться, как в комнату ворвался Эраст.

— Агния! — он увидел меня и тут же бросился на демоницу.

— Жи…вой… нуж…на... — прокашлялась я, оставаясь на коленях.

Маг услышал меня, спеленал визжащую краснокожую тварь заклинанием и обездвижил. Гадине приходилось только гневно вращать глазами. Саламандры ее отпустили и юркнули в мою сторону, обвивая запястья и становясь браслетами.

Уж кого я не ожидала тут увидеть, так это Кейрасса. Он бросился сначала на брата. Я вскрикнула, но Эраст лишил сознания демоницу. Кейрасс странно дернулся, упал на колени и начал задыхаться. Его саламандра рванулась с моего запястья, опутывая Кейрасса, раскалилась, нанося вред своему владельцу. Эраст развернулся, наблюдая происходящее, но не вмешиваясь. Кейрасс боролся с удушьем, лежа на полу, в то время, как его рука покрывалась волдырями. Но вскоре все прошло, а Иги снова вернулась ко мне.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — хмуро спросил Эраст, подошел ко мне и помог встать, прижимая к своему боку и осматривая горло.

Он дотронулся губами до виска, а потом начал сообщать о случившемся в наручный артефакт. Кейрасс без чьей-либо помощи приподнялся и сел, облокотившись спиной на изножье кровати. Он помотал головой, укладывая обожженную руку на согнутое колено, а затем поморщился.

— Это… моя вина... Я был так зол...