Он рассчитывал, что пока я проведу время на острове с сестрой вся шумиха уляжется? А сам бы он подумал обо всем вдали от меня и принял какое-то решение?

— Да, Нина, — услышала его спокойный и ровный голос на том конце связи и ощутила нечто вроде эйфории.

Нет, не верю, что он бы мог меня обидеть, взять и просто без объяснений выкинуть из своей жизни… Неужели он не чувствовал искренности с какой я относилась к нему и мальчику?

— Здравствуй, Антон, — приговорила я тихо. — Как дела? Как Артём? Я соскучилась по вам… Обоим.

— Все хорошо, Нина. Я работаю в кабинете.

Артём… С ним все сложнее. Он улетел домой и сказал, что ему необходимо время, чтобы осмыслить и принять все, что он узнал от меня.

Сказать, что мне жаль? Но эти слова прозвучали бы крайне глупо, только я не знала, что могла ответить еще.

— Мне жаль, что так получилось. Если бы в моих возможностях было как-то исправить эту ситуацию, я бы сделала все от меня зависящее, чтобы он не испытывал сейчас боль. Я могла бы ему позвонить и поговорить с ним? Подростки импульсивные, но я уверена он простит тебя…

— Нет, — он тяжело вздохнул.

 — Не стоит никому сейчас звонить. Дай ему время прийти в себя. И не нужно ни в чем себя винить. Находись рядом с сестрой и ни о чем не беспокойся. Договорились?

— А ты? — я представила его лицо в эту минуту. Наверное, Антон выглядел мрачно, а между бровей, как всегда, пролегла глубокая складка.

— А что я? У меня все хорошо. Я занимаюсь работой и практически не располагаю свободным временем. Это я создал такую ситуацию и мне за нее отвечать. Ни тебе, ни Артему, никому другому.

— Марина сказала, что пробудет в клинике еще две недели как минимум… — вполголоса произнесла я.

— Я знаю. Извини, я ничего тебе не сказал о настоящих сроках твоего пребывания на острове, потому что в тот момент мне казалось так будет лучше для всех. Мне и сейчас за тебя спокойнее, зная, что ты находишься рядом с близким человеком. Когда ты вернешься в Москву, я обещаю, мы поговорим обо всем, что случилось. Так или иначе, все свое время я провожу в офисе за бумагами или в разъездах по городу. Я не смог бы уделить тебе должного внимания.

— Я переживаю за тебя, Антон… — дрожь в голосе выдавала мое волнение, но мне было все равно.

В телефоне повисло недолгое молчание.

— Все будет хорошо. В моей жизни случались вещи куда серьезнее, так что твои переживания за меня напрасны, — спокойно ответил он.

Антон не сказал мне ничего ужасного, но на сердце стало так больно и тяжело после нашего разговора. Зачем он отталкивал меня и держал на расстоянии? Я понимала, что должна была находиться рядом с сестрой, но и ему сейчас тоже было плохо и требовалась поддержка — я чувствовала это.