Что-то подсказывало мне - идти туда не стоит. Но искушение побыть с ним наедине, так близко к нему, как никогда и не мечтала… было слишком сильным. Продолжая обнимать бутылку, в объятиях которой он меня и застал, я неуверенно шагнула Лаврову навстречу.

- Не понравился корпоратив? - поинтересовался босс, толкая ко мне бокал с чем-то еще более интересным, чем то, что уволокла я.

- Не вписалась в светское общество, - насмешливо ответила, кивая на свой костюм.

И тут же покраснела, осознав, что взгляд босса переместился на мое тело, внимательно осматривая каждую деталь…

- Да уж, - пробормотал он и, неожиданно хмыкнув, добавил:

- Этот костюмчик лет сто как вышел из моды…

Снова закутавшись в пуховик, я, немного осмелев после еще одного бокала, спросила:

- А почему вы… тут?

Он приложил палец к губам и снова наполнил наши бокалы.

- Тссс… я прячусь. Ненавижу весь этот шум и гам…

- Можно ведь пойти домой…

- Нет, - помотал он головой.

И выглядел при этом таким одиноким, что сердце у меня защемило. А потом…

Потом, я и сама не поняла, как, но нас буквально бросило в объятия друг друга - с силой, значительно превалирующей над разумом.

С тягой, которой было просто невозможно противостоять…

Все, что я помнила после этого - это как в ужасе после сотворенного вернулась на корпоратив, чтобы запить угрызения совести и… на этом все. Как в итоге оказалась дома - не знала и по сей день. И как ни пыталась вспомнить - в голове находилась лишь черная дыра, пустая и беспросветная.

Я отчаянно растерла руками лицо и прерывисто вздохнула. А что, если отцом Маши действительно как-то оказался Малиновский? Что мне тогда делать? Конечно, в этом случае я не была обременена угрызениями совести и мыслями, что разрушаю чужую семью, но…

Я ведь знала Малиновского.

Маша не получила бы ничего хорошего от такого отца. И почему он так настойчиво желал себя им провозгласить - вопрос, на который у меня пока не было ответа…

За всеми этими мыслями я даже не заметила, как уснула прямо в кресле под бессмысленное бормотание телевизора.

Часть 7

- Ура! Ураааа! Дед Мороз все же принес моего папу!

Меня разбудили крики какого-то ребенка. Они звучали прямо над моей головой и казались звоном погребального колокола. По крайней мере, желал я, чтобы это был именно он, ибо хотелось мне в данный момент только одного - умереть.

Кто я? Где я? Какой сейчас день? Нет… Год хотя бы назовите.

- Мама! Мама, ты видишь? Дед Мороз принес моего папу!

Я с трудом разлепил левый глаз. Уперся взглядом в стену. Чуть перевел наверх несчастный орган зрения, так и норовивший закрыться снова, - лапник. И задницы олененка и сидящего на нем Клауса. Господи, помоги.

- Маша… что ты натворила?

Ага, значит, восторгалась дочь Цветковой, а рядом с ней была Алина.