Японка доказала свою преданность семье, да предать меня при всём желании не могла. Моя кровь, текущая в ее венах, просто бы этого ей не позволила. В гарем ее вводить я не собирался, помня наш с ней разговор. Но если сама захочет, то милости прошу — заслужила. Тем более, как девушка, она мне нравится, да и силой — как внутренней, так и внешней — боги ее не обделили.

В общем, болтался я, как хрен… к-хм, крутился, как белка в колесе, стараясь везде успеть. А так как дипломат из меня никакой, то все встречи со мной жестко контролировались, иначе мог и прибить кого сгоряча. К моменту отбытия на Буян я стал злой, нервный и постоянно полыхал эфиром, сканируя пространство в надежде кого-нибудь убить. Нет, я не кровожадный, но, если честно, достали.

Льстивые рожи послов и придворных уже сидели в печенках. Еще и Митрополит вконец задергал меня по поводу религии. Он-то после шутки Михаила искренне считал меня посланцем божиим, но никак не богом. Уже собрался созывать Вселенский собор, чтобы причислить меня к ликам святых при жизни. А тут такой конфуз. Аватаром их бога я становиться категорически не хотел, соблюдать пост и прочие радости христианства тоже. В общем, получался совсем не святым, и что с этим делать, он понятия не имел.

Хотя, уже начались разговоры о постройке в Москве храма, посвященного моей персоне, да и я начинал ощущать пусть пока маленький, но все же ручеек благодати, который потек ко мне именно из этого мира. Это было очень хорошо, и я поддерживал эту идею всеми частями тела. Даже деда попросил помочь в финансировании, если все-таки начнут стройку.

Давыдов, кстати, оказался единственным, кто на меня не ругался. Напротив, заполучив пленного архимага, он с него столько смог вытрясти, что ходил как кот обожравшийся сметаны. Не простой он оказался и знал, как выяснилось, очень много.

Походу, вся шпионская сеть европейцев накрылась медным тазом, и сейчас начались такие чистки и полетело столько голов, что тюрьмы оказались переполнены. Пользуясь суматохой, подчищались все крикуны, что были против правящего дома. Многие оппозиционеры успели удрать за пределы Российской Империи, но и тех, кого успели схватить, хватало.

Долгорукий, поймав меня во дворце, что само по себе было достижением, долго меня обнимал, параллельно матерно ругая, и предложил заглянуть к нему в поместье, чтобы отметить. Обещался угостить винами заморскими столетней выдержки. Предложение было очень заманчивым, и я, естественно, его принял. Отказывать будущему тестю — идея плохая, и в общем, мы знатно так наклюкались. Наверно сказался стресс последних и у нас напрочь отказали тормоза. Всего не помню, но о похождениях трех пьяных в стельку князей в народе еще долго шли разговоры. К счастью, мы вроде никого не убили и ничего не разрушили.