Не отказала бы. Да что там, сама бы предложила, пусть пьет вволю. Горгулу я доверяла, как никому другому, и была убеждена, что он меня никогда не выдаст, что бы ни случилось.

Но печать высшего безмолвствовала. А мой любимый хранитель не спешил врываться в спальню и требовать, чтобы я немедленно прекратила заниматься глупостями, занялась, наконец, делом и срочно освоила мыслеречь.

Прошло уже четыре дня, вернее, ночи с тех пор, как мы последний раз виделись с Айтоном и Хвичем. Тэйн тоже не караулил больше меня на пустынных улицах и не выскакивал неожиданно из темных подворотен.

Даже Харт, и тот куда-то запропастился. Маги, словно сговорившись, на время исчезли из моей жизни, уступив место Сэлну.

Бывший жених перебрался к нам в дом — так было легче обсуждать детали и согласовывать действия — и теперь, как нарочно, попадался мне на каждом шагу. Мы почти не общались, за исключением тех случаев, когда речь шла о подготовке его предстоящего побега. Все остальное время я или убегала по делам, или старалась сидеть в спальне, предоставив Нэссе ухаживать за гостем. Она единственная искала его общества, вилась вокруг и охотно развлекала.

«Герцог… милорд… ваша светлость…», — жена Талима искренне наслаждалась, смакуя оставшиеся в прошлом титулы.

Казалось, ли Парс тоже с удовольствием с ней любезничал. Но стоило мне выйти из своей комнаты, и через некоторое время я обнаруживала неподалеку его неподвижную фигуру, а внимательный взгляд утыкался мне в спину.

Этим вечером Сэлн остановил меня на лестнице. Резко развернул, прижал к перилам, положил ладони на поручни, поймав в капкан своих рук — не вырваться. Наклонился.

— Эли… — произнес зачарованно. — Моя Эли…

Отклонилась, не позволяя его губам коснуться рта.

Он криво усмехнулся и легонько подтолкнул меня в спину, возвращая назад.

— Признайся, все эти месяцы… ты думала обо мне? Хоть иногда?

— Думала… — кивнула, соглашаясь. — Думала, что ты мертв. Не очень веселые мысли, не правда ли?

— Похоронила и забыла? – вскинул брови воскресший жених. — Даже траурного платья не надела.

— Оплакала и продолжила жить. Поминальную повязку ношу до сих пор, — указала на белую ленту на левом рукаве. — Не только по тебе, по отцу и брату тоже. На траурную одежду, уж прости, не было денег.

Дернулась, когда он попытался дотронуться до лица, но глаз не отвела. Мне нечего стыдиться."

"— Ни дня не проходило, чтобы я не вспоминал тебя, — Сэлн провел ладонью по моим волосам. Намотал на палец выбившуюся из прически прядь. — Хрупкая, тоненькая девочка, смешная в своей заученной серьезности. Зеленоглазка с золотыми локонами и сладкими, как поздняя малина, губами. Ты стала для меня олицетворением мирной довоенной жизни... Счастливой жизни. Именно к тебе я мечтал вернуться...