Как там его зовут? Мишь вроде бы, если я правильно разобрала... Забавное имя. Совершенно неуместное для смертоносного крылатого змея. Хотя, откуда мне знать, что подходит, а что не подходит для этих волшебных существ и как их принято величать?

Интересно, что это за десятка, о которой упоминал Тэйн? Сборище фамильяров, таких вот горгулов, драконов и прочих сказочных тварей? И почему именно десять? Неужели всем им понадобится моя кровь? Хорошо, если капля, а вдруг намного больше. Сколько вопросов и ни одного ответа. Но это пока.

Выдохнула, еще раз коснулась пальцами лба Хвича, чтобы набраться решимости, и подняла голову, ловя взгляд своего мужчины.

Видимо, Айтон и сам понимал, что у него нет выбора, поэтому нам с Тэйном, пусть и не сразу, но все-таки удалось его уговорить, а, может, и горгул мысленно присоединился. Я уже поняла, что фамильяры умеют общаться так, что их слышит только тот, к кому они обращаются, остальные же присутствующие ни о чем не подозревают.

Но Айтон не был бы самим собой, если даже в этой ситуации четко не обговорил бы условия, заставив гостя действовать по собственным правилам.

Ройстан планировал отложить проверку до вечера, но наткнулся на резкое «нет».

— Я не хочу тянуть и заставлять Элис мучиться неизвестностью. Начнем сразу же, как только десятка соберется.

— В конце дня гораздо удобнее, днем фамильяры в любой момент могут понадобиться своим хозяевам. Братья их не отпустят, — попробовал сопротивляться Тэйн, но Айтон и не думал отступать.

— Элис не станет ждать. Если понадобится, я лично попрошу алхоров, уверен, они пойдут мне навстречу.

Так же твердо и жестко Айтон отказался отправлять меня во дворец и настоял, чтобы проверку провели здесь, в особняке, в его присутствии.

Это было обязательным условием.

Тэйн морщился, принимая каждое новое требование, но возражать больше не пытался, видимо, понимал всю бесполезность этой затеи. Когда Айтон закончил, он так же молча склонил голову в знак согласия и исчез.

— У нас полчаса, Лис.

Высший, который за все это время так и не убрал руку с моей талии, развернул меня лицом к себе. Сильные ладони легли на плечи, коснулись спины, мягко заключая в объятия, а к виску прижались теплые губы.

— Не бойся, лисенок, я не дам тебя в обиду.

— Не боюсь, — отважно соврала в ответ.

Потерлась о его плечо. Прижалась щекой к груди, слушая быстрые удары его сердца. — Я не чувствую за собой никакой вины и...

— Тс-с-с... — меня поцеловали в уголок рта, прерывая торопливые объяснения. — Не нужно ничего говорить. Просто помни, если выяснится, что храмовники действительно запечатали твой дар так, что даже Хвич не сумел его распознать, я все равно никому не позволю и пальцем к тебе прикоснуться. Я верю тебе, знаю, что ты не станешь меня обманывать, и ни в чем не виновата.