Тут же ожило воспоминание из детства: как соседской девочке доставалось от отца ремнем. Здоровые синие полосы на плечах, руках, ногах… Кровоподтеки от бляхи. В минуты, когда подружка жаловалась ей на жестокого родителя, Миловой хотелось стать сильной-сильной и надавать этим же ремнем по морде обидчику.

И, сама не понимая зачем, она влетела в кабинет Хватова.

Глава 40. Защитница

— Только грозишься, а у самого кишка тонка меня выпороть!

Никогда еще Хватов не чувствовал себя таким бессильным, как в тот момент, когда сын настолько открыто и гадко хамил ему. Шельмец совершенно его не боялся и не уважал.

Окончательно от рук отбился. Маленький засранец отца в грош не ставил, унижал его женщину — и всё это открыто, напоказ.

Дикая, слепая ярость отключила самоконтроль Хватова всего на минуту… на одну вшивую минуту!

— Засранец! — заскрипел он зубами.

Руки вдруг зажили отдельной жизнью, мозг временно отключился. Хватов даже сам не понял, как отшвырнул стул, на котором сидел, как перемахнул через стол, стащил с себя ремень и замахнулся им на собственного сына.

Шельмец увернулся — ловко, шустро, будто только тем и занимался, что уворачивался от побоев.

В результате Хватов врезал ремнем по стулу, где еще секунду назад сидел Антон.

Сын метнулся в сторону двери, пробежал мимо дивана, попытался обогнуть преграждавшее путь кресло, но не вовремя обернулся на преследователя, не вписался и рухнул прямо на мягкий подлокотник. Хватов настиг его, замахнулся и… тут сбоку промелькнуло нечто с распущенными черными волосами, и это нечто вдруг накрыло Антона собой за секунду до того, как на засранца должна была обрушиться кара.

Кожаный ремень громко хлестнул по девичьей спине.

— Слада! — охнул Данил, когда было уже слишком поздно.

Он замер на месте, нервно сглотнув.

Сын бросился в сторону из-под своей спасительницы. Белоснежка попятилась, но оступилась о складку на ковре и со всего размаху грохнулась, приложившись затылком о стену. Осела на пол.

— Слада! — закричал Данил с надрывом и бросился к ней.

— Пап, я не виноват! — вдруг возник рядом с ним сын.

— Чтоб глаза мои тебя не видели! — рявкнул Хватов и наклонился к Белоснежке. — Ты как? Сильно ударилась?

— Ой-ой, — простонала она, открыв глаза.

— Больно, маленькая?

Хватов опустился рядом с ней на колени, ощупал ее затылок, почувствовал пальцами зарождавшуюся шишку. Поднялся, недолго думая, подхватил Сладу на руки и потащил вниз, на кухню.

Рявкнул на повара и помощника, и те тут же вылетели вон. Посадил драгоценную девочку на стул, а сам достал из холодильника лед, завернул в полотенце и приложил к ее затылку.

— Как себя чувствуешь? — спросил каким-то глухим, неестественным голосом.

— Голова гудит, но в целом нормально, — тихо ответила Слада.