Тихонько, мило…

— Твою ж мать… как вовремя! — пробурчал Хватов себе под нос и осторожно взял Белоснежку на руки.

Он отнес ее в спальню, уложил на свою гигантскую кровать. Стащил с Белоснежки кроссовки, джинсы. С удивлением отметил, что она надела футболку наизнанку и носки разного цвета. Стащил и их, оставил лишь трусики с бюстгальтером.

Рассудил просто: она ведь может проснуться и в процессе. Проделал дорожку из поцелуев от ее шеи к самой кромке трусиков, сжал в руках ее грудь, но даже после этого Слада не проснулась. Наоборот, поежилась, словно тепла Хватова ей было недостаточно. Отвернулась от него, снова свернулась калачиком, прямо как в машине. Данилу ничего не оставалось, кроме как укрыть драгоценную девочку теплым одеялом.

«Пьяная, что ли?» — подумалось ему."

"Если да, он ей завтра задаст такую трепку, что она к спиртному даже не прикоснется. Слада увлекаться этим делом ни в коем случае не должна.

Он приблизился к ее лицу, сделал глубокий вдох.

Нет, алкоголем не пахло, лишь мятной зубной пастой, которую она, кстати, даже не потрудилась вытереть со щеки.

«М-да… Похоже, Слада не Белоснежка, а Спящая царевна… Это же надо, какой здоровый сон».

Хватов стащил с себя одежду, прилег под то же одеяло, положил голову на подушку рядом с ней. Уперся мгновенно вставшим членом в одетую в трусики девичью попу и попытался уснуть. Только как тут уснешь?

— Потрахался, называется… — прорычал тихонько.

Первое, что он сделает завтра утром, — возьмет ее.

Глава 30. Утренние приятности

«Гребаных семь утра…» — мысленно ругался Данил.

Уже семь утра, а дорогая гостья и не думала просыпаться. Похоже, ей плевать, что не у себя дома сны смотрит, а у него в постели. Для Хватова последние три часа были сущей пыткой. Заснуть рядом с Белоснежкой он так и не смог: лежал, то закрывая глаза, то вглядываясь в потолок.

Вот если бы она одарила его лаской…

Удовлетворенный и снявший стресс Хватов — идеальная кандидатура на роль жертвы Морфея. Но никакого удовлетворения он не получил! Разве что только моральное — держать в руках спящую Милову было приятно.

Данил не раз и не два прижался губами к ее лбу, щекам, макушке. Еле справился с соблазном зацеловать всю. Ничего, он обязательно воплотит эту мечту в жизнь, когда прекрасная дева изволит открыть глаза.

«Семь тридцать…» — Хватов уже начал скрежетать зубами.

Неимоверным усилием воли заставил себя успокоиться.

Ненадолго забылся сном, но в полдевятого ему начали звонить по работе. И плевать, что суббота…

Оставил Белоснежку нежиться в постели, сам поднялся, принял душ. Проигнорировал сообщение домработницы о приготовленном завтраке. Он позавтракает позже — вместе с гостьей. Вместо столовой пошел прямиком в кабинет — решать самые срочные вопросы.