«Может, выпали в спальне?»

Она снова вернулась в хозяйские покои и нашла пропажу возле гигантской кровати Данила. А потом вдруг услышала жужжание. Очень-очень тихое, но долгое. Как будто виброзвонок.

«Он же сказал, что телефона нет!» — проворчала она про себя.

Принялась оглядываться, но мобильного не увидела. Тогда пошла на звук и открыла верхний ящик комода. Телефон всё-таки нашелся — оказался в середине стопки полотенец. Как и незакрученная баночка таблеток, с этикеткой, где было написано: Vitamin C.

Если с телефоном более-менее понятно, то витамины-то Хватов зачем спрятал?"

"Слада хотела взять баночку в руки, но она выскользнула, и часть таблеток просыпалась. На белом пушистом ворсе полотенца лежали серые овальные таблетки, на вид точь-в-точь такие же, как она принимала для возбуждения.

«Ты дура, Слада!» — вдруг воскрес в голове голос Каролины.

— Да ну, не может быть… — покачала она головой.

Взяла одну таблетку, разжевала. Вкус тот же — горько кислый.

А возбуждение… никакого возбуждения Слада, понятное дело, не почувствовала.

— Я дура, — простонала она, до боли закусив губу. — Внушаемая дура.

Вчера Сладе показалось, что Данил как к человеку к ней отнесся. Как к девушке, к которой у него чувства. И как же Миловой было это приятно! Но оказалось, что показалось.

«Как он мог?» — бесконечной каруселью крутилось в ее голове, пока она пялилась на проклятые таблетки.

«Возьми меня…» — вдруг всплыло воспоминание, прямо как пенопласт в воде.

В висках застучало, к щекам прилила кровь. И в комнате вдруг стало катастрофически мало воздуха.

«Я молила его о любви после этих чертовых таблеток! После чертового витамина С. Как полоумная извивалась, горела…»

Это такой новый способ поиздеваться над девушкой? О, как же Хватов, должно быть, над ней потешался. Спасибо, что в голос не хохотал!

Дура хапнула аскорбинку и мнит себя страстной совратительницей. Это же всё равно, что быть пьяным от минералки или курить специи для супа.

— Как же стыдно… — снова больно закусила губу одна.

Хватову ничего не стоило соврать ей о самом сокровенном, а она тут с ним ужины ужинала, целовала, обнимала.

Не зря, ох не зря она ему не доверяла, не зря опасалась подвохов. Хватов из них состоит целиком. Ему неведомы такие понятия, как честность и уважение к женщине. Зачем? Если он и без этого может получить от Миловой всё, что захочет.

Вдруг телефон зажужжал новым звонком.

Ну разумеется, средство связи в этом доме не разрешалось иметь только ей. Хватов по-прежнему Хватов, ему можно, а ей ни к чему. И кто это решил? Великий господин начальник, повелитель всего сущего!

Данил дергал за ниточки, и ей приходилось подчиняться потому, что вдоль и поперек зависима. Он, должно быть, считал: он лучше, главнее, умнее.