В коридоре уговариваю себя, что я не должна испытывать, недоверие к Анне и бояться, что она навредит моему сыну. Она же бабушка.

Несколько шагов, и я возвращаюсь к двери. Прислушиваюсь к тишине и заглядываю в комнату.

Анна лежит на кровати и задумчиво разглядывает профиль Вани, накрыв его живот ладонью.

В груди неиствует ревнивая тигрица, которая требует прогнать наглую тетку. Ваня только мой! Мой! И никто не смеет прикасаться к нему!

Кто-то хватает меня за капюшон, мягко тянет за него и тащит прочь от двери. Прикусываю язык, чтобы не завизжать, разворачиваюсь и в немых криках отталкиваю Адама.

— Спокойно, — шепчет он, — это я.

— Чего тебе?

— Проверить.

— Что проверить?

— Вдруг вы тут с мамой моей схлестнулись? — пожимает плечами. — Пришел разнимать.

— Разнимать?

— А у вас все тихо, — Адам усмехается, — даже удивительно.

Я не знаю, что ему ответить. Конечно, я бы могла вступить в перепалку с его матерью, но она вела себя прилично и не нарывалась на конфликт.

— Твоя мама разрешила поругаться с твоим отцом, — скрещиваю руки на груди.

— По поводу?

— По поводу теста на отцовство.

— Оставь это своей маме, — Адам тихо смеется.

 — Она отлично справляется.

— Они, что, там ссорятся? — настороженно спрашиваю я. — И ты их оставил наедине?

— Не то, чтобы ссорятся, — Адам озадаченно поглаживает щеку. — Так, на грани общаются.

— А ты решил уйти?

— А зачем мне во всем этом участвовать?

— Не знаю, — сердито хмыкаю. — Меня уже в который раз называют обманщицей, которая решила тебя поиметь и нагреть на бабки сыном, который совсем тебе не сын.

— Я бы понял тебя, если бы это я потребовал тест на отцовство, — Адам раздраженно приглаживает волосы.

 — Хочешь что-то сказать моему отцу, иди и говори.

— А вот пойду и скажу.

Решительно шагаю к лестнице, а затем оглядываюсь, когда слышу тихий смех.

Кашляет, выдыхает и надевает маску невозмутимости.

— Что ты ржешь?

— Я бы предложил тебе переодеться…

— Стыдно за меня? Да? Какая-то нищенка в пижаме и с синяком под глазом?

Конечно! Не модель с ногами от ушей и идеальной кукольной моськой!

— Нет, не стыдно, — мягко и бесшумно шагает ко мне, а я приподнимаю подбородок, чтобы скрыть свою неловкость.

Мне лучше молчать. Мне самой за себя стыдно.

Вечно у меня все через одно место, и всегда я какая-то неуклюжая и стремная. Все вокруг такие красивые, статные и преисполненные собственным достоинством, а я — потасканный жизнью единорог.

— Я думаю, все и ожидали модель с ногами от ушей, — за своими мыслями я и не заметила, как Адам оказался рядом со мной, — а я взял и всех удивил. И Ваня, как сын своего отца, решил добавить маме чуток очарования под глаз. Согласись, Мила, твое знакомство с моими родителями — запоминающееся. И никакой фальши.