Глеб присел на корточки, потрогал головешки. Они еще были теплые.

– В лес они ушли, товарищ старший лейтенант, – сказал Малинович. – Я бы даже сказал, убежали. Следы разбросаны, отступали в беспорядке. Кто же их так напугал?

Окруженцы действительно находились здесь, выполняли инструкции Шубина. Возможно, они попали в облаву и попытались спастись бегством. Их никто не преследовал. Возможно, каратели дошли до опушки и встали, решили не связываться или, что куда вероятнее, двинулись в обход.

Лезть в чащу разведчикам совершенно не хотелось. Преодолеть такие дебри может только смертельно напуганный человек. Посовещавшись, они решили вернуться на опушку и обогнуть лесной массив. Он мог оказаться не таким уж протяженным.

Бойцы пришли к брошенной стоянке и встали как вкопанные. В глубине леса разразилась стрельба. Работали немецкие автоматы, хлопали винтовки и пистолеты.

Интенсивная пальба продолжалась около минуты, потом угасла.

– Готовы, – прошипел Малинович и тяжело вздохнул. – Это ведь наши были, товарищ старший лейтенант. Не дождались нас, попали в облаву. Эх, приди мы сюда на полчаса раньше!..

– Получается, у немцев неплохой сегодня улов, – мрачно проговорил Ленька. – Одних только генералов у них трое. И что нам делать, товарищ старший лейтенант? Стыдно, с заданием не справились, но не стреляться же.

«Как каратели забрались в чащу? Они наверняка воспользовались какой-то проселочной дорогой, о которой мне пока неизвестно», – подумал Шубин и повел своих людей на опушку.

Когда они трое вышли из леса, день уже догорал, блекли краски. В сгоревшей Быковке было тихо. Маршрут лежал в обход осинника. Группа прошла метров семьсот и выбралась на проселок. На западе дорога убегала за лесистый косогор, на востоке втягивалась в чащу. Здесь, видимо, и шли каратели, перекрывшие отступление группе Боева. Но это была только версия, подтвердить ее было нечем. Лес загадочно помалкивал. Дорога безбожно петляла, погружалась в низины."

"Малинович, следующий в передовом дозоре, внезапно поднял руку, припал к дереву, обернулся и начал жестикулировать. Смысл этой отчаянной тирады был очевиден.

Дальше разведчики крались, сжимая рукоятки ножей. Ленька Пастухов извлек из-за пазухи «наган», навернул на него глушитель, единственный, не вышедший из строя.

За плавным изгибом дороги нарисовалась картина маслом. Посреди проселка стоял немецкий мотоцикл с коляской. Двое военнослужащих вели неторопливую светскую беседу. Автоматы висели у них на груди, но руки были заняты сигаретами и зажигалками.

Подслушать разговор разведчикам не удалось. Да и нехорошо это! Хрустнула ветка под ногой у кого-то. Солдаты прервали беседу, повернули головы.

Красноармейцы набросились на них как коршуны.