— Если только посмею вмешаться, — попробовал объяснить Энтони, — мать возьмет и меня в клещи и начнет водить от одной незамужней девицы к другой. Брр… Я такого не вынесу!

Саймон живо представил себе эту картину и не мог удержаться от смеха, за ним расхохотались все братья.

— Да, Саймон, — добавил печально Бенедикт, — мы здесь между двух огней: с одного фланга атакуют мамаши с дочерьми, с другого — собственная родительница

— Но вы, Гастингс! — воскликнул Колин. — Вы вполне могли бы вмешаться и вызволить нашу любимую сестру. Вам почти ничто не угрожает.

Саймон бросил взгляд на леди Бриджертон, которая в этот момент что-то говорила молодому Макклесфилду, крепко ухватив того за рукав, и решил, что лучше прослывет трусом, чем попытается бороться с этой маленькой, но такой решительной женщиной.

— Нас не представили друг другу, — пробормотал он, — и будет невежливым с моей стороны, если я вдруг…

— Ты же герцог, черт тебя возьми! — сказал Энтони. — Многое в твоей власти.

— Ты почерпнул это из уроков истории? — спросил Саймон.

— Нет, просто думаю, что мать простит любое нарушение приличий, если ценой этого будет знакомство ее дочери с герцогом.

— Ну, знаешь, — возмутился Саймон, — я вам тут не жертвенное животное, которое кладут на алтарь вашей матушки.

— А в Африке вы тоже были? — спросил Колин, чтобы перевести разговор, но Саймон не ответил.

— Кроме того, когда я видел вашу сестру, она говорила, что и сама может…

— Вы уже познакомились? — почти одновременно поинтересовались братья. — Когда? Где?"

"Саймон с удивлением обнаружил металл в голосах, лица напряглись, и, переведя взгляд с одного брата на другого, он подумал, что при таких ярых защитниках традиций и семейной чести их сестре не страшны все Найджелы, вместе взятые.

Но с другой стороны, не распугали бы эти преданные родственнички вообще всех до одного потенциальных женихов.

Однако надо было что-то отвечать им — они смотрели на него с некоторым подозрением, которое ему не слишком нравилось.

— Если это вас так интересует, — сказал он, — я столкнулся с ней почти в прямом смысле слова, когда пробирался в залу. И сразу понял… — он смерил взглядом всех братьев, — что она из вашей семьи. Поэтому осмелился представиться ей.

Энтони повернулся к Бенедикту:

— Наверное, когда она удирала от Бербрука.

Бенедикт взглянул на Колина:

— А где же он сам?

Колин пожал плечами:

— Понятия не имею. Наверное, где-нибудь залечивает свое израненное сердце.

Или губу, подумал Саймон.

— Но почему ты ничего мне не сказал? — спросил Энтони.

«Какой зануда! Все-таки очень хорошо, что у меня нет старших братьев», — решил Саймон.

— Потому что к тебе было не пробиться сквозь строй твоих поклонниц и их родительниц! — рявкнул он.