Да и какой недостаток? Это болезнь, недуг, который можно и нужно лечить. Если бы не чудесная, святая няня Хопкинс, Саймон •один никогда не справился бы. Но вместе они победили. А потом он, несчастный брошенный мальчишка, нашел в себе силы на свой страх и риск отправиться в школу, наврать там с три короба, чтобы его приняли, и уж тогда отец изволил прислать плату за его обучение…

Все эти мысли молниеносно пронеслись в голове Саймона, и он нашел в них оправдание своему нежеланию делиться всем этим с братьями Бриджертон. Особенно сейчас. Никогда им не понять его ненависти к отцу, желания отомстить ему — хотя бы тем, что не будет продлен род Гастингсов.

Не понять страха перед семейной жизнью… Опасений, что его дети и вправду могут родиться неполноценными…

Внезапно ему захотелось кинуть в лицо этим благополучным, обласканным отцом и матерью братьям что-нибудь грубое, оскорбительное, чтобы они прониклись злобой и презрением к нему, и тогда они скорее покончат с этим делом. Но грубость так или иначе задела бы их сестру, и потому он сдержал себя.

Посмотрев в лицо Энтони Бриджертона, который был его другом еще со школьных времен, Саймон спокойно сказал:

— Хочу, чтобы ты окончательно понял: дело не в Дафне.

Твоя сестра самая хорошая женщина из всех, кого я когда-либо знал.

С этими словами он нагнулся к открытому ящику с пистолетами, лежащему на земле возле ног Бенедикта, выбрал один из них и зашагал к северной стороне лужайки.

— Стойте! Эй! Подождите!

Саймон повернулся на крик и остолбенел. Святые угодники, это была Дафна!

Она скакала через лужайку, низко пригнувшись в седле, и на какой-то момент Саймон забыл о своем возмущении этим ненужным вмешательством в их мужские дела, так как не мог не залюбоваться тем, как ловко и изящно она сидит на лошади.

Однако к тому времени, когда она остановилась перед ним, бросила поводья и соскочила с седла, негодование вновь взыграло в нем.

— Какого черта вы здесь делаете? — свирепо спросил он.

— Спасаю вашу несчастную жизнь! — ответила она еще более яростно.

Никогда раньше он не видел ее в таком гневе. Глаза ее просто пылали.

— Дафна, вы дурочка. Не понимаете, как опасно пускать такую лошадь в галоп.

Кроме того, еще немного — и вы могли бы попасть под пулю.

— Глупости! — возразила она. — Вы еще не дошли до своего места.

Она содрогнулась при последних словах, подумав, что это место может стать последним, где он стоял еще живой.

Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, он схватил ее за плечи и тряхнул.

— А скакать сюда из центра Лондона в полутьме? Мало ли что могло случиться?

— Со мной был Колин, — услышал он ответ.

— Колин?..